Сергей Прокопьев. Икона для президента

131 ИКОНА ДЛЯ ПРЕЗИДЕНТА учебное заведение – хватило знаний поступить. Детдомовским до- статочно было на тройки сдать. Все хорошо, да не очень. Пришел ко мне домой растерянный, не знает, что делать. К маме родной идти бесполезно, он ко мне. Без копейки в кармане. Деньги, что положены выпускнику детского дома в качестве подъёмных, ещё не начислены. Только в октябре переведут, а ему надо форму в колледж купить к первому сентября. Куда я его дену, он ведь родной мне. Накормила, и пошли вместе в военторг. Форма в колледже, как у военных, рубахи (с длинным и коротким рукавом), брюки. Похолодало в тот год рано. Куртка пар- ню нужна, что-то на ноги, на голову. Прошлись по магазинам, на шесть тысяч одежды купила. Роман стал заверять: – Получу, обязательно отдам. – Это подарок тебе, – говорю, – никаких денег не надо и не думай. Купила ему, как мать сыну. – Нет-нет-нет, – говорит, – зачем, мне ведь подъёмные дадут, а потом ещё стипендия. У вас свои дети. Подъёмные давали хорошие. Если не ошибаюсь – тридцать шесть тысяч рублей. Приличные на то время деньги. Принялась Ро- мана наставлять по-матерински, что надо отнестись к ним рацио- нально, иначе всё прахом пойдёт. Что-то ещё купим из них на зиму, остальное лучше положить в банк. Есть услуга, можно получать еже- дневно не более ста пятидесяти рублей. Вполне достаточно. Плюс стипендия. Он согласился. Но получил деньги, и я для него исчезла. Навсег- да. Вышло так, что деньги перечеркнули наши отношения. Может, сразу потратил, и стало неудобно передо мной. Не исключаю, братья родные налетели – «дай». Столкнулись с Романом в начале декабря в подземном переходе у вокзала. Сделал вид, так мне показалось, будто очень торопится, какую-то минутку поговорили, заизвинялся и побежал, пообещав обязательно позвонить. Сердце подсказывало – не позвонит. Всё равно надеялась, ждала звонка... Готова была помогать ему и даль- ше…Получилось – перестала для Романа существовать, надобность в шейке отпала. Грех жаловаться, грех сетовать, грех осуждать, но было горько тогда... Да и сейчас, что уж там говорить, осадок в душе остался. При случае спросить бы Романа: «Почему матушку бросил?»