Сергей Прокопьев. Икона для президента

137 ИКОНА ДЛЯ ПРЕЗИДЕНТА – Что ты? Что ты? Начал успокаивать. Я слёзы платочком промокаю. А они те- кут-текут. Ничего с собой поделать не могу. В церкви тихо, апостол Пётр на кресте, стою перед ним и принимаю для себя решение: раз Господь поставил около владыки Феодосия, значит, это моё место, должна делать то, на что митрополит благословляет. Пусть хоть по голове бьют, никуда не уйду. Вернулись домой, подруга звонит: – Владыка тебя искал, спрашивал, куда пропала? Просил зайти к нему в епархиальное управление. Прихожу, он прощения попросил: – Татьяна Михайловна, ты меня прости, так уж вышло. – Да ладно, – говорю. Сама сделала непроницаемое лицо, чтоб знал – я тоже не лыком шита. Не сказала: Бог простит, и я прощаю. Нельзя ведь так, при полном храме взял меня и проткнул. Было ощущение – раскалённый металлический штырь вошёл в сердце. Вроде ничего такого не сказал, не оскорбил, но таким тоном произ- нёс «молитвенница-паломница» – насквозь пронзил. А вообще, владыка Феодосий – эпоха для нашей епархии. Та- кого, как в девяностые, нулевые годы, больше не будет никогда. Всё совместилось: возрождение епархии, стремление людей к духовной жизни, тяга к Богу, мудрость владыки, его энергия, его обращён- ность к пастве… Сколько церквей построено при нём, сколько ду- ховных чад он взрастил. Сказала ему однажды: – Вы, владыка, ведь прозорливый, на себе не раз убеждалась в этом, и другие говорят. – Да-да-да! – засмеялся. – Очень прожорливый! Когда строили Успенский храм, каждый день проводил службы на стройке, в любую погоду. Помню, стояла летняя благодать: июль, воскресенье, расчудесный вечер. Владыка помазывает. Женщины наши, наверное, долго ещё ничего понимать не будут, пришли де- кольтированные, едва не с пляжа (а может, кто-то и с пляжа – Ир- тыш рядом), накрашенные, выстраиваются на помазание. Владыка молча всех помазывает. В мою бытность лишь одной сказал, это было в Никольском соборе. Разукрасилась дамочка в пух и прах. – Ну что ты так много на себя краски-то наложила, – отечески пожурил, – ладно бы чуть-чуть.