Сергей Прокопьев. Икона для президента

154 Сергей Прокопьев а также почки, кусочки веточек от верб (не сжигала прошлогодние, когда новые в Вербное воскресенье приносила). Написала духовное завещание. Мужа призывала думать о живом, захочет жениться – разрешаю, главное, чтобы ему легче было. Запретила обо мне тоско- вать. Бог взял, значит, пора пришла. Детям дала материнский наказ: церковь никогда не забывать, молиться Богу. Жить в мире друг с другом. Грехи перебрала, во всех ли покаялась? Напряженное ожидание продолжалось месяца три-четыре. Каждый день прислушивалась к себе. Давно-давно в детстве жила у нас по соседству старушка – Ки- рилловной звали. Лет девяносто. Сухонькая, маленькая, шустрая. В огороде копалась, в магазин ходила, не угонишься за ней. Потом слышу, бабушка маме говорит: – Кирилловна легла, есть перестала, водичку святую пьёт, сказа- ла, что через три дня отойдёт ко Господу. Так и получилось. Помню, к бабушке приставала: – Откуда Кирилловна узнала, что умрёт? – Знак какой-то ей был. Прислушивалась к себе: не будет ли мне знака – пора ложиться, как Елена Мантурова или Кирилловна. Ждала-ждала, а потом про- шло. Господу, наверное, хватило моего намерения. Нужна была на земле. Но толчок хороший получила. Сколько передумала за это вре- мя в ожидании: вдруг завтра уйду. Сейчас редко подобные мысли приходят. А вообще, монахиням благословляется по часу в день ду- мать о смерти. Недавно еду в маршрутке и начала считать: мне сей- час шестьдесят шесть лет, мама прожила семьдесят два года. Если ориентироваться на неё, мне осталось шесть лет. С первого взгляда кажется: ого-го, целых шесть есть лет! Если подумать, всего-то две тысячи двести дней. Совсем немного. Каждый день бесценен. Каж- дым днём надо дорожить, грех разбазаривать оставшееся время на пустяки... Умом понимаю, а сердцем, как тогда, в ожидании смерти – нет. Уже сама монахиней стала, но всё равно такой памяти смерт- ной не испытываю. Смертное, что приготовила тогда, разошлось. Монахинь хоронят в их чёрном одеянии, не обмывают – лицо протрут. Единственно, что оставила – рубашку, в которой купалась в Иордани.