Сергей Прокопьев. Икона для президента

172 Сергей Прокопьев Аркадий поставил сумку на землю, наклонился к ней, достать билет из бокового отделения, вдруг женский крик. Проводница за- кричала. Аркадий голову поднял от сумки, а он лежит. Кончился у организма завод. Часы остановились. Жизнь моя круто изменилась. Подумывала и раньше о монаше- стве. Рассуждала: если Гена, не дай Бог, умрёт, надо принимать пост- риг. Похоронила его, открылся путь в монахини, но я долго не могла определиться. Владыка в шутку спросит: – Когда в матушки? Пожму плечами. Весы туда-сюда колебались очень сильно. Постриг обратной дороги не имеет. А я до конца не представляю – куда иду, смогу или не смогу. И я придумала. Шла к владыке в епар- хиальное управление, как на экзамен, волновалась страшно. Сижу у кабинета. К нему батюшки заходят, один, другой. Всех пропускаю. Наконец толкнула дверь. Сердце колотится. Говорю: – Владыка, давайте пострижем меня в тайные монахини. Он спрашивает: – Это что – будем знать ты да я, да мы с тобой? – Да, владыка. – Хорошо, – весело говорит. – Пусть будет так. Я будто пятёрку на экзамене получила. Столько тряслась: со- гласится или нет? Вроде как – половинчатый вариант. Боялась, ска- жет: «Зачем нам катакомбность? Гонений нет, от кого прятаться? От себя?» Целый монолог ответный отрепетировала, объяснить, что да почему. Он без всяких легко согласился. Дескать, хочешь тайно, пусть будет, жалко что ли. Не стала расспрашивать: когда постриг? Он этого не любил. Когда посчитает нужным – сам скажет. Погово- рили о том, о сём. Ушла от него успокоенная. Так всё ладно вышло. Буду и мона- хиней, а для непосвященных – обычная тётка. Владыка прекрасно понимал мои терзания, знал – нужен толчок. С неделю прошло, при- гласил поехать с ним в Ачаир, в женскую обитель. После литургии стоим возле церкви в честь Димитрия Салунского. Конец июня, Пе- тровский пост, запах разнотравья, берёзки шумят. Хорошо. Окру- жили мы владыку – монахини, батюшки, паломники. Владыка Фео- досий говорит, да весело так: – Татьяна Михайловна скоро примет ангельский чин. Я чуть не села – наша с ним великая тайна стала явью. Тогда же в Петровский пост постригли меня…