Сергей Прокопьев. Икона для президента

210 Сергей Прокопьев Ту их совместную дорогу в Васисс батюшка описал таким обра- зом: – До Тары ехала, по сторонам смотрела, всё ей было страшно интересно. После Тары смотрю, настроение у регента резко пошло на минус. А когда увидела домик, который ей выделили для прожи- вания, совсем скисла. – Не будь благословения владыки, – смеётся монахиня, – на следующий день помахала бы ручкой – только меня и видели. Про себя решила: месяц и всё, ни за какие коврижки больше не останусь. Пусть владыка хоть что со мной делает. Да ещё комары в первый вечер налетели. В шоке была! Батюшку лениво кусают, а на меня на- бросились. Обет Господу Л етит машина, батюшка внимательно смотрит на дорогу, она далека от совершенства, участок с выбоинами, не дай Бог колесом на скорости угодить. Матушка рассказывает свою историю: – О вере слышала дома всегда. Прадед был старостой церкви в Заводоуковске, держал странноприимный дом. По рассказам ба- бушки, у её брата жили старица и слепой иеромонах. Монастыри по- закрывали, он приютил бездомных, до смерти жили. Крестили меня в двенадцать лет. Как бабушка говорила: «Крестили в тот год, как Брежнев умер». Я говорила, дед с бабушкой верующие, а мама была партийной. В церковь по молодости лет забегала с подружкой. У той одна бабушка немка, другая украинка, обе ходили по праздникам в Крестовоздвиженский собор. Папа мой в тридцать лет ослеп. Нашли у него гидроцефалию головного мозга, водянка по-народному. Он двадцать два года сле- пым жил. Мне было девятнадцать, дома никого, мы с ним вдвоём. И папа стал умирать. Меня охватил ужас, не знаю, как поступить, стала кричать: – Господи, оставь папу жить, я в монастырь уйду. На колени упала, руки к окну простёрла и кричу. Отчаяние охватило, ничем помочь не могу. Вырвалось: «В монастырь уйду!» Вдруг он очнулся. Сел на кровать. У меня отлегло от сердца – папа живой.