Сергей Прокопьев. Икона для президента

223 КУЛАЙ – ОСТРОВ НЕСВОБОДЫ Седому обессилевшему старику удалось пробраться через боло- то. Он вышел на окраину Петровки, повергнув в ужас своим видом сбежавшуюся ребятню. Был он измотан усталостью, доведён до полуобморочного состояния голодом. А в руках держал журавлёнка. Что помешало ему, истощённому, в дороге съесть птицу? Может, верил он в неё как в талисман своего спасения? Дойдя до деревни, ста- рик рухнул без сил. Крестьяне подобрали его, отнесли в деревенский клуб, и сердобольный народ, не рассчитав, накормил его (на голод- ный-то желудок) досыта. Вот так, на пороге своей свободы старик и умер. И. Коровякина. «Молодой сибиряк», 22 октября 1988 года, г. Омск Медвежий след Н е всё так просто в нашем мире. Интерес к Кулаю совпал со временем, а может, был инициирован им, когда по- ложили глаз на Крапивку, то бишь, Крапивинское не- фтяное месторождение, магнаты от нефти. Память о Кулае они поч- тили – у границы кольца болот, окружающих Кулайское урочище, у самого узкого места, полоски размером в три километра, по которой прокладывается зимник, поставили Поклонный крест. Средств на него, слава Богу, не пожалели. Углубились в болоти- стое место на четыре метра, сделали свайное поле, на него бетонный стакан в шесть тонн водрузили, холм отсыпали, над ним вознёсся восьмиметровый Поклонный крест с надписью «Дань потомков Вере и Памяти жертв Кулая». Крест поставили за два года до прибытия батюшки в Васисс. Ба- тюшка готов был на следующий день, как приехал к месту службы, сорваться ко Кресту, да местные остановили. Поздно, сказали, зим- ник поплыл, не продерёшься. – До августа, – давали совет знающие люди, – лучше не соваться. А там проще пареной репы – до речки Берёзки на машине, дальше, увы, дорога такая, что никакой дороги, только на своих двоих десять километров. К осени гнуса меньше, звери сытые. – Да я невкусный, – хорохорился батюшка. – А ты знаешь, что на Крапивке не разрешается рабочим между посёлками пешком ходить, только на машинах – медведи. Людям не