Сергей Прокопьев. Икона для президента

225 КУЛАЙ – ОСТРОВ НЕСВОБОДЫ – Оттуда! Волчий след ты встретил! – Так это что, угол не только медвежий, но и волчий! – А то! И змеиный, и клещевой. Комар был? – Ещё какой! Медвежий след не остановил батюшку, он продолжил путь. Крест увидел из-за поворота. Справа от дороги, на возвышен- ности стоял он в мареве знойного дня величественный, одинокий, чужой в лесном и болотном краю. От Креста исходило тревожное чувство, будто вобрал в себя всю боль Кулая, но удержать не смог, она сочилась скорбью из железа и бетона, уходила во все стороны, давила тяжестью, проникала в сердце тревогой, заставляла думать о тех, кто лишь в одну сторону прошёл мимо этого места, и тех, кто покинул Кулай с обожжённой душой. Удачно убежал или уехал по разрешению властей. Каждый раз приходя ко Кресту, прежде чем служить панихи- ду, батюшка устраивал субботник. Вырывал траву, которая лезла из щелей деревянного трапа, ведущего на холм, чистил площадку у Креста. По зимнику мимо ездили нефтяники на Крапивку, ходили лесовозы – пустые на Кулай, гружёные обратно. У Креста валялись пластиковые бутылки, окурки, бумажки. И водители оставляли по- сле себя, а ещё родственники кулайских поселенцев приезжали на святое место, помянуть своих. Привозили искусственные цветы, ве- ночки. Оставляли у креста конфеты… Уберёт мусор батюшка, отслужит панихиду, сядет на трап и уви- дит длинный обоз из саней, идущий на Кулай. Встанет перед глазами картина: измученные лошади, запряжённые в сани, безрадостные лица спецпоселенцев, в полушубках, шапках, платках, всадники на конях – охрана, истоптанный в кашу сотнями копыт снег. Тянет- ся-тянется обоз, пересекает узкий перешеек болота под снегом, вте- кает под высокие сосны острова. – Место особое, – делится своими впечатлениями о Поклонном кресте монахиня. – Знаете, как благодатью накрывает! И слёзы душат. Помню, первый раз приехала с батюшкой, панихиду служим. Стою, и такое чувство, воздух вокруг густой-густой. Поёшь, а звук будто вяз- нет, замедленно уходит в сторону болот, с отставанием возвращается эхом. Петь тяжело, словно в плотном кольце, и слёзы не удержать. –Монахиняунас–особачувствительная, –улыбаетсябатюшка, – меня в самый первый раз комары накрыли.