Сергей Прокопьев. Икона для президента

237 КУЛАЙ – ОСТРОВ НЕСВОБОДЫ В конце восьмидесятых годов, когда заговорили о Кулае, журнали- сты разузнали – Ханин «ветеран Кулая», из спецпоселенцев. Тол- ковый, памятливый, для газетчиков – клад. В 1990 году редакция газеты «Молодой сибиряк» устроила экспедицию на Кулай (о ней говорилось выше), Ханина взяли проводником. Он показал журна- листам старое кладбище, а на новом с трудом, в последний момент, пора было бежать к вертолёту, отыскал могилу сына, которого ни разу не видел: родился Вова, когда отец был на фронте, умер, когда тот воевал. Из десяти детей Ханина, трое остались на Кулае. Дво- их на старом кладбище похоронили, следа могил не найти, а Вову жена на новом положила. Спецпоселенцев власть считала неблагонадёжным континген- том, в начале войны не подлежали призыву, всеобщую мобилиза- цию на них распространили в тяжёлое для фронта время – в сорок втором. Ханина призвали в сорок третьем, в двадцать восемь лет. Попал в сапёрные войска. По признанию тех, кто прошёл войну, тя- жёлая это работа – воевать. Тем более в сапёрных войсках. Ханин с детства знал мужицкий труд, столько работы на Кулае переделал в совхозе. На лесоповале, на дегтярном заводе, был такой на Кулае. Умел Ханин топором тюкать, с косой, лопатой обращаться…На вой- не строил укрепления, минировал поля под огнём противника. За полтора года, что провёл на передовой, отмечен воин орденами Сла- вы III степени, Красной Звезды, тремя медалями «За отвагу», одной «За боевые заслуги». На фронте вступил в коммунистическую партию. Не с первой попытки. На том собрании приняли всех однополчан, написавших заявления, кроме него. Рассказывая о себе, не стал скрывать, что отца в коллективизацию выслали как кулака. В партию не приняли, но отправили запрос в Тару, характеристика на Ханина пришла са- мая положительная. В итоге стал коммунистом. К тому времени, когда отец Андрей поселился в Васиссе, Ханин умер. Думая о жизни этого человека, батюшка спрашивал себя: поче- му он в партию вступил? И где – на передовой, там смерть вольготно ходила. Не о карьере ведь думал. Партия несправедливо обошлась с ним, его родителями, не ребёнком видел Кулай. Будь жив Ханин, ба- тюшка обязательно спросил, хотелось узнать, что двигало человеком. Или Ханин там, где жизнь стояла на грани «или-или», видел дальше всех обид, понял что-то большее в жизни, чем он, отец Андрей.