Сергей Прокопьев. Икона для президента

282 Сергей Прокопьев пенсию за отца. Ни мать, ни отчим нигде постоянно не работали. Пенсия была единственным постоянным доходом. Да органы заин- тересовались, а где, собственно, сам пенсионер? Потребовали пре- доставить, иначе пенсии не видать. Тут-то мать и забила тревогу, полетела в монастырь забирать дочь обратно. Люба страшно не хотела домой. В Васиссе с ребятишками из воскресной школы подружилась. Девчонки после занятий остава- лись в церкви журнал делать, заодно посиделки устраивали. Допозд- на засиживались. Как она мечтала на Кулай летом полететь. Расспрашивала мо- нахиню: – В вертолёте страшно! – Спроси, – монахиня смеялась, – у батюшки, как я трусила в первый раз! Но видишь – жива! По зимнику в марте до Поклонного креста втроём с батюшкой ездили, панихиду служили. Однажды матушка пришла из магазина, Любаша сидит в слезах. – Что случилось? – кинулась к Любаше. Оказывается, читала воспоминания людей, прошедших Кулай. Отец Андрей собирал газетные вырезки. – Матушка, – спрашивает, – как это ребёнка мать бросила в су- гроб, когда везли на Кулай. – От отчаянья, наверное. Молока в груди нет, кормить нечем, и невозможно вынести крик младенчика, душу переворачивает, а по- мочь нельзя! Своего молока нет, коровьего нет. А дитё в крике от голода заходится. – А как после этого жить, матушка? – В жизни, Люба, под одну гребёнку всех не подровняешь. В другой раз Люба загрустила, думая о своём будущем: – Матушка, я хотела, как вы, в монашки пойти! – И что? – Тогда у меня деток не будет. А я хочу деток, мальчика и девочку. Монахиня села с ней рядом, начала рисовать фломастерами: – Это, Любаша, твой дом, твои дети, а это ты – курносая. Ты бу- дешь хорошей мамой, тебя в воскресной школе все малыши любят. Вспоминая Любашу, монахиня говорила: – Такую мясорубку прошла, а душа чистая, не развращена. В воскресную школу ходила группа девочек-третьеклассниц, Любаша