Сергей Прокопьев. Икона для президента

288 Сергей Прокопьев – Водку-то зачем? – с осуждением отреагировала на неуместный у Креста продукт монахиня. – Поминают, как могут, – примирительно сказал батюшка. – Это родственники спецпоселенцев приезжают. Мало кто остался в жи- вых из прошедших Кулай. Молодые помнят – это хорошо. Значит, остаётся человеческое в людях. Сюда приехать – это целый поход, не на кладбище в городе завернуть. Батюшка облачился в золотом отливающую епитрахиль, разжёг кадило. Начал служить с монахиней заупокойную литию. Мои мысли на первых словах молитвы улетели далеко. На дороге показался обоз со спецпоселенцами. Он следовал в сторону Кулая. Усталые лошади с трудом тянули сани по снежному месиву. Охрана ехала верхами. За спиной винтовки, в руках плётки. Я не слышал голосов, окриков, плача, уши напрочь заложило. Обоз шёл и шёл, голова была далеко впереди, она миновала болото, скрылась на Кулае, а хвост всё ещё не показался из тайги. Видение исчезло, когда батюшка с монахиней запели «Со святы- ми упокой». Батюшка снял епитрахиль, положил в кофр, поставил его в ба- гажник. – А теперь на Кулай! – закрыл он дверцу багажника. – Да, – сказал я, – обоз только что прошёл. – Видел? – спросил батюшка. – Видел! – кивнул я. – Тогда поспешим за ними. Времени не так много, а ещё ехать сорок километров, отслужим панихиду на кладбище… – Я так и не спросила у монахини Гликерии, – проронила матуш- ка Евдокия, – как звали её сестрёнку-погодка, что осталась на Кулае. Возможно, говорила, да я забыла, а теперь не у кого спросить. – Много здесь безымянных, – вздохнул батюшка. Машина въехала на зимник, идущий по болоту, чахлые деревца уходили от края дороги влево и вправо. Они тоже мечтали упирать- ся вершинами в небо, как их собратья на твёрдой земле, но болото не давало почвы, не давало надежды набраться сил, тянуло в гибель- ную трясину. Наконец пейзаж сменился, мы въехали в лес, колёса «четвёрки» побежали по острову.