Венчаны Спецназом. Сергей Прокопьев.

121 благословением к настоятелю, чтобы разрешил алтарничать. На вой- не понял, как плохо, когда человек не знает Бога, полтора года живу среди безбожников. Дал Бог испытание, иногда еле сдерживаюсь, честное слово. Георгию пятьдесят три года. Военная специальность, которую об- рёл ещё при Советском Союзе, водитель. Его война шофёрская. Это не передовая, где ты в любой момент можешь погибнуть, автобат распо- ложен за восемьдесят километров от ЛБС. Снаряды возит из России. Чаще в жёлтую зону, но и в красную случается. Понятно, артиллерия может накрыть, дрон напасть, и всё же не передовая, проще выжить. Но у Георгия своя передовая. –Прихожанка нашего храма смеётся, рассказывая о своей пятилет- ней внучке, та в магазине показывает на стеллаж с вином с осуждением: «Бабушка, это ведь пьяность». Мужчина, идущий по улице заплетаю- щейся походкой, для малышки тоже «пьяность». Добрая часть нашего батальона – пьяность. Беда. Меняем дислокацию, комбат первым делом приказывает выкопать зиндан. Хоть солдат, хоть офицер попался пья- ным, комбат командует – в яму. Бутылку воды дадут и отрезвляйся. Сам из ямы не выберешься. Кому суток хватает, кто двое сидит. Водители возрастные, чаще за сорок, много кому за пятьдесят. Контингент ещё тот. Командиру взвода шестьдесят, на гражданке был старшим прапорщиком в колонии, позывной Боксёр. И вот встреча на Эльбе, во взвод приходит Кардан, а он сидел на зоне у Боксёра. И Кардан пьяность, и Боксёр под стать. Во взводе сформировался спло- чённый коллектив пьяниц. Запрет на алкоголь на СВО не указ. Идём колонной со снарядами из России, делаем остановки, воду купить, пе- рекус какой-то, как ни следят офицеры, бойцы наберут водки. А ещё бражку тайком ставят. Максимум неделю могут продержаться без алкоголя. Потом за- ползает в душу злость, раздражение, тёмное поднимается, нужно вы- пить. Никуда не денешься – болезнь. А как напьются, звериная оз- лобленность. В блиндаже восемь человек, один я не пью. Захожу раз, Кардан душит Боксёра. Глаза стеклянные, а Боксёр уже не дышит. В блиндаже никого, а тут труп вот-вот образуется, самый натуральный труп, какие-то секунды и получай двухсотого, героически скончав- шегося от рук брата по оружию. Отбрасываю Кардана, Боксёру давай по щекам хлестать, тормошить. Слава Богу, задышал, глаза открыл, ошалело на меня смотрит, а Кардан кричит: Георгий из Никольского собора