Венчаны Спецназом. Сергей Прокопьев.

123 представляю, как упадёт в железную печь граната, разнесёт всю эту вшивобратию… Вот до чего доводит пьяное окружение, непрестан- ный мат. Я не святой, нагрешил в жизни, но давно отвык от мата, компаний, где пьют до скотского состояния, когда рога в землю. Это ещё по молодости, при Советском Союзе, дали мне путёвку в сана- торий. Заселился в комнату. Сосед в первый же вечер спрашивает: «Ты как насчёт того, чтобы «озверином» полечиться?» Я не понял, о чём он, оказывается, о выпивке. И ведь действительно «озверин». Татарин Айрат тоже сосед по землянке. Отсидел пятнадцать лет, два года оставалось, по призыву ЧВК «Вагнер» подался из колонии в штурмовики. Получил тяжёлое ранение ноги, кровью судимость смыл. Вылечился и снова на СВО, но не в «Вагнер», контракт подписал с Министерством обороны и попал к нам в автомобильную роту. «У «музыкантов» жесть, – говорит про «Вагнер», – там напиться – смерти подобно, и если трезвый, но бухло у тебя найдут, не сдобровать. В ав- тобате можно воевать. В «Вагнере» на передовой всю дорогу, Бахмут штурмовали, сколько пацанов погибло». Как работяга Айрат незаме- нимый и случись что у тебя с машиной – поможет, просить не надо. Не скандальный, нет вечного нытья, как у Боксёра с Карданом, мол, там тысячу не доплатили, здесь две зажали. Но начинает пить – конец све- та. Стакан вливает в себя, ни в одном глазу, второй – опрокидывает – хоть бы что, словно воду из-под крана наливают. Знаю это состояние, сам в прошлом проходил, каюсь. Вдруг наступает момент, голова от- ключается, ум гаснет, самое время упасть на кровать, забыться сном, нет, ногам надо приключения искать. Айрат в таком состоянии – робот, накачанный агрессией. Раз за автомат схватился: «Сейчас всех перестреляю!» Так-то автоматы сдаём, тут под рукой оказался. Побе- жали за командиром, Айрат ротного слушается. В яме два раза сидел. Однажды вот также разбушевался, мужики навалились, избили, сло- мали ключицу. Боюсь, комбат устанет от его художеств, отправит на передовую. В последние полгода человек пять из батальона, двое из нашей роты, ушли в окопы. Сладу не было с ними. А контракт подпи- сал, не откажешься: извините, я не по штурмовому делу. Никто спра- шивать не будет, по какому ты делу… Есть пятисотые… Была бы возможность на войне в церковь пойти, причастить- ся Святых Христовых Тайн, с батюшкой побеседовать, всё бы легче было. За однополчан заблудших помолиться перед образами. Сто- им в лесу, сразу несколько частей дислоцируются в нём, ближайший Георгий из Никольского собора