Венчаны Спецназом. Сергей Прокопьев.

23 растить, добра наживать, а тут одна напасть за другой – революция, Гражданская война. Угодил под колчаковскую мобилизацию, нагря- нули колчаковцы в деревню, ему не удалось улизнуть, но при первом удобном случае всё равно сделал ноги. Дерзкий по жизни был. В коллективизацию перспектива хозяй- ствовать под чужую дудку не прельстила деда, предпочёл единолично трудиться. С соседом скооперировались, у деда лошадь, у соседа плуг, вначале землю одного распашут, потом второго. Работу всякую мог де- лать, семья не бедствовала, наоборот, справно жила. Властям не нрави- лась такая обособленность, косились на деда. Странно, что не тронули его в начале тридцатых при раскулачивании, откупился или что, но репрессий 1937–1938 не избежал, забрали вместе с бабкой в тюрьму. Четверо детей одни остались. Старшей тёте Тане семнадцать лет, сред- ней тёте Тоне одиннадцать, моему батьке пять, тёте Оле два годика, по сей день топчет землю, в Новокубанске проживает. Отправив хозяина с хозяйкой в тюрьму, власти не успокоились, пришли детей в детдом за- бирать. Тётя Таня по росту в деда, то есть в своего отца, и даже меньше, метра полтора в ней, но характер – огонь… Встала перед комиссией: – Не отдам! Ей давай втолковывать, ты взрослая, сама проживёшь, но детей одной не прокормить. Она на своём: – Нет. Комиссия с милиционером приступила к активным действиям, чтобы силой отнять детей. На что казачка схватила вилы с таким зверским лицом, с такой решимостью биться до конца за брата, се- стёр … Каждый раз как вспоминаю этот её рассказ, по спине мураш- ки. Подумать, что было в лице пигалицы такого, что комиссия испу- галась членовредительства, отступила: с этими Герасименко лучше не связываться, все они ненормальные… Бабку выпустили из тюрьмы через два года. Деда отправили стро- ить Комсомольск-на-Амуре. Достроился до того, что начал гаснуть от недостатка белковой пищи, опух, пошли белковые «голодные» отёки эндогенного происхождения. Ноги не держали. Загрузили на поезд и отправили умирать домой. Списали зека подчистую. Дядя Вася мне рассказывал, а ему его отец (для меня – дед Иван), того на войну не забрали, классный токарь в тылу был нужнее, а работал на танковом заводе. Бабка моего деда Петра выходила, поставила на ноги, и в со- рок втором году он ушёл добровольцем на фронт. Петрович из кубанских