Венчаны Спецназом. Сергей Прокопьев.

290 Сергей Прокопьев Абраменко, ветерана Великой Отечественной войны, кавалера ордена Славы, отца четырёх сыновей. Он прожил всю жизнь в пяти часах езды на поезде от родного села Надежды. Была ли у него до войны жена или нет, в статье не писалось. Бабушка рассказывала Тане: – Косы заплету, Зою наодеколоню, в одеяльце заверну и бегу встречать. А он не едет и не едет. Сватались к ней мужчины. – И мужчины-то хорошие, – говорила бабушка, – Но не могла, ведь Васе клялась, да и не было краше его… Седьмой десяток шёл, когда согласилась сойтись с одним дедуш- кой. – Поддержим друг друга в старости, – объяснила поступок дочери. Бабушка красиво говорила по-русски. Украинка, отец и мать из Новороссии, а говорила по-русски, будто песню пела. Совсем немно- го украинского мягкого «г», хотя с 1957 года (убежали от бандеровцев в Сибирь) жила с Зоей в Омске, в остальном чистейшая умная русская речь. У Зои тоже хрустальным ручейком текла, да она окончила фило- логический факультет пединститута, а бабушка всего четыре класса. Бога в их жизни не было. Да только в трудные минуты из уст матери и бабушки Таня слышала покаянное: «Господи, прости нас, грешных». Зоя знала «Отче наш», говорила: «Это первое стихотворение, которое выучила в детстве». С Таней меня познакомили волонтёры, она в апреле 2025-го при- летела в отпуск проститься с мамой, та находилась при смерти. Пла- нировала взять отпуск в конце января, да мать настояла: «Таня, не приезжай, будь до победы. Может, скоро. Вон как новый американ- ский президент Трамп обещает мир, перестанет оружие поставлять, и задохнётся Зеленский. Обо мне не переживай, есть кому ухаживать. Тебя обязательно дождусь, без тебя, доченька, не умру». – Держалась, – делилась Таня, – онкология четвёртой степени. Прилетела, а у неё пять дней назад речь отнялась, при мне восстано- вилась на короткое время. Несколько раз повторила: «Таня, будь до конца, до победы! Харьков надо обязательно освободить, бандеров- цев оттуда вышвырнуть. Это русский город!» На четвёртый день, как я приехала, умерла. Они скрывали от меня, что так плохо. Мама за- прещала: «Не отвлекайте её, не мешайте нацистов бить». Брала с моих слово, будут пока молчать. «Её место там, – настаивала, – а не около