Венчаны Спецназом. Сергей Прокопьев.

30 Сергей Прокопьев кишки или резекция толстой кишки, в зависимости, что поврежде- но. Главное, на данном этапе спасти парней от смерти. С тяжёлыми ранениями после операции лежали в реанимации три-пять часов, затем их эвакуировали в луганский госпиталь, где с ними работали уже капитально, мы – не в полной мере. Километров восемьдесят до Луганска, дорога хорошая, за час доезжали. Если наши машины были заняты, вызывали машины реанимации из Луганска. Опера- ционная на три стола. Хорошо оборудована. С медикаментами про- блем не было, кровь и плазма – в наличии. Бывало, привезут человек пятнадцать одновременно, аврал, всё надо быстро. Тяжёлое ранение, боец в шоке, сразу в операционную. Если где-то кровотечение, зажим наложили, противошоковые меро- приятия провели, мал-мал давление подняли, анестезиолог команду- ет, можно начинать операцию. Не так как в мирной жизни – анали- зы, кардиограмма, терапевт заключение даёт, процесс затягивается на несколько часов. Там всё быстро, иначе нельзя. На нашем этапе спасали почти всех, при мне и десяти смертей не было при таком по- токе. Мы были настроены на конечный результат, всё сделать, чтобы выжил боец, подготовить его и отправить дальше на лечение. Навер- няка, кто-то потом умирал, в тяжелейших состояниях доставляли с передка, случалось, с обширными ожогами. Кого-то не довозили до нас, привезут, а он уже двести. В основном минно-взрывные ране- ния – подорвался боец на мине или рядом разорвался снаряд, гранату сбросил дрон под ноги. Дроны – напасть передовой, многих бойцов убивали, калечили, выводили из строя. Что касается пулевых ранений, их процент самый мизерный, вообще ни о чём. Крайне-крайне редко к нам поступали с ними, на моей памяти всего несколько случаев. Земляк из Нижнеиртышского, это Саргатский район. Командир взвода, пулевое ранение предпле- чья. Обрадовался, узнав, что я из Омска. «Петрович, – начал упра- шивать, – мне обратно к парням, перевяжите. У меня зарастает как на собаке, некогда по госпиталям валяться». Но ранение было не из пустяшных, отправил в Луганск. Не казак, но к казакам очень хоро- шо относился. «Молодцы парни, – хвалил, – умеют драться». Надо бы поискать его, жив, не жив. Из разведроты. Доброволец. Пятьдесят лет, двое детей-подростков. Ни имени, ни фамилии не знаю, позыв- ной не остался в голове. Записывал его телефон, да утратил, сам ведь оказался в госпитале. Надо бы поискать земляка, личность в селе,