Венчаны Спецназом. Сергей Прокопьев.

56 Сергей Прокопьев «шпалой» называл, он меня – «шнурок казахский». На голову выше меня. Прикалывался над ним: «Конечно, Ильгиз, у тебя такие длинные возможности, аж два шпальных метра в высоту вымахали». – «Допу- стим, метр девяносто пять! Но не обижаюсь. А ты «шнурок кривоно- гий». – «Так я в ауле на лошади родился, а ты, похоже, на рельсах». Был с одним глазом, в Чечне потерял. Как-то сидим, тогда ещё в паре с Ильгизом ни разу на операции не ходили, ротный подходит: – Ильгиз, ты этому раздолбаю не очень-то доверяй? – Почему он раздолбай? – Пойдёшь на передок, поймёшь. У него постоянное шило в за- днице. Это вообще парадокс – снайпер с шилом. – Но ведь стреляю хохлов! – Это и удивляет. Ротный пошлёт на позицию. А всяк бывало, лежишь-лежишь и никаких новостей, надоест, пойду к своим в ближайший опорник, чаю попью. В другой раз наоборот, новости сами прут на выстрел. Ротного запрошу: «Хохлы идут, можно стрелять?» Он: «Нет, себя вы- дашь». Я не могу, вот они, надо крошить. Одного, другого быстренько прибараню, позицию поменяю. Ротный ругается: опять вольничаешь! С Ильгизом в паре ходить на операции не слишком весело было. Он пулемётчик, свой ПКМ тащит, плюс три короба с лентами, провизия, питьё. Я несу СВД, АК-74, свой БК, а ещё Ильгизу надо помогать, по- просит запасной ствол от ПКМ прихватить или короб с лентами. Ухо- дим с позиции по ротации, скажу: – Ильгиз, давай твой ПКМ бросим. Четыре километра тащить эту железяку хренову! – Ты чё, у меня прицел дорогой. – Сними его. – Потом замучаешься пристреливаться. Мы раз спалились с ним, пришлось в скором порядке убегать от хохлов. Я так никогда не бегал. При этом один глаз под ноги смотрит, на мину бы не наступить, за пенёк не зацепиться, в яму не влететь, второй – в небо, что там жужжит – «камикадзе» охотится или дрон разведывательный срисовывает твой забег на длинную дистанцию. В нормальном состоянии броник надеваю и сам себе удивляюсь, как можно бегать в нём? Когда припечёт, ноги чемпионскими становятся. Если ты в ситуации пан или пропал, несёшься, будто не в бронике, а в трусах и майке на стадионе. На позицию идёшь с «нуля», куда тебя