Венчаны Спецназом. Сергей Прокопьев.

79 Николай услышал интонации, с какими Макс задавал вопрос. «Типа» произносилось у него всегда с лёгким блатным окрасом. От него веяло высокомерием. – Не знаю, – будто оправдываясь, набрал Николай, – как полу- чится. Это война. Меня тоже будут стараться убить. Дальше Макс выдал то, ради чего связался с Николаем. На экране волной походили три точки, обозначая, что абонент пишет ответ, а потом вспыхнуло: – Ты баран! Ты путинский упырь! Я желаю тебе смерти. «Он что пьяный?» – подумал Николай. В последние их встречи такое случалось часто, мог прийти к нему в сильном подпитии, гово- рить что-то бессвязное. «Он же проклял меня!» – кровь прихлынула к лицу. Машинально заповторял: «Господи, помилуй, Господи, поми- луй…» – к этой молитве обращался во время артналётов. И поспеш- но начал нажимать на экран смартфона, блокируя номер Макса. Нет больше у него друга! Нет!.. Похолодело сердце, когда увидел Макса в храме в Рождествен- скую ночь. Батюшка заметил перемену в лице Николая. – Успокойся, – шепнул. «Может, всё-таки что-то осознал, – думал Николай, – полтора года не виделись. Нет, не может быть!» Он вышел со свечой перед Великим входом, Макса в храме не было. После службы поведает батюшке, кого видел в храме, кто поже- лал ему смерти. – Надо простить его, – скажет батюшка, – не ведает, что творит. – Не могу. Обида настолько во мне…Одно дело бросить в сердцах, сдуру, что называется, он всё обдумал. Специально позвонил. Пусть бы вычеркнул меня из своей жизни, тем более мы разошлись давно. Нет, позвонил. С полгода не общались до этого, а позвонил, узнав, иду на войну, где реально убивают, и высказался. По жизни он часто повто- рял: слово материально. И здесь посчитал, должен озвучить желаемое. – Всё равно надо простить, – повторил батюшка. – Это больше твоей душе требуется… Николай возвращался в зону СВО из отпуска. В Москве в Ше- реметьево стоял в ожидании багажа, телефон коротко просигналил, пришла эсэмэска. Номер был незнакомый, но сомнений не было, кто за ним: «Ты ещё живой. А зря. Желаю тебе смерти». Проклятие друга