Сергей Прокопьев. Журавли Афгана

9 обгорелых кусков, вскрытых внутренностей выворачивало… Поэ- тому Андрей сам формировал «кульки», солдатам приказывал гру- зить их в БМП, дефицит времени требовал скорости… Старались забирать всё, но что-то могло улететь за камни… А сколько смертей нелепых, страшно обидных. И тогда на «точ- ке», развернув брезент, выстраивал солдат-салаг вокруг окровавлен- ных трупов и пытался достучаться до чувства самосохранения: – Зачем он высунулся из люка? Идёт бой, он механик-водитель, в любой момент жди приказа развернуть танк, отъехать в укрытие, или наводчику не видно из-за дерева... Выполняй свои обязанности. Нет, ему стало скучно, высунулся из люка посмотреть. Он же знает, танк стреляет прямой наводкой, дуло опущено. Нет, вылез! Башня поворачивается – и он без головы… Андрей заводился от вида по глупости погибших ребят, совсем пацанов, кричал на живых, чтобы не оказались и они вот так же на брезенте. Из-за дурацкой сигареты, из-за детского любопытства. – Сколько раз вас предупреждал, – срывался на крик, – ни на секунду не расслабляться! Вот Антонюк лежит! Что ему надо было? Зачем вылез на броню? Скажите, пожалуйста? Требовал дать ответ о причинах смерти. Хотел, чтобы засело в мозгах кровавой меткой, отпечаталось жутким видом погибших то- варищей, как можно погибнуть не за понюх табаку. Учил на чужих ошибках. Чтобы не повторяли их. Но повторяли… – Надо было ему головой думать! – кричал Андрей. – Бой затих, отбились, моджахеды ушли. Забирайся в БМП и отдыхай! Ему не- втерпёж посмотреть. Ну глянь в триплекс. Нет, надо обязательно с брони, так виднее. И подставился снайперу. Эти флегматики часами могут сидеть и ждать ротозея! Не верьте тишине на операции! Антонюка привезли на «точку» живым. И вдруг умирает. –Миша, – крикнул Андрей фельдшеру, – сердце останавливается! Фельдшер ставит прямой укол в сердце. Не помогает. И не вид- но, куда ранило? Грудь, спина, голова – никаких следов. Руку левую подняли… Пуля попала под мышку, со спичечную головку входное отверстие... Было и такое: снимают раненому гимнастёрку, брюки – чисто, ни одного пятнышка. А он кончается… Снимают трусы… В мошонку вошла пуля, калибр 5,45 со смещённым центром тяжести… Как кипела в нём злость, когда прилетали за ранеными и убиты- ми, а моджахеды успевали в суматохе боя изуродовать ножами труп, 90-й ПСАЛОМ