Сергей Прокопьев. Журавли Афгана

Сергей Прокопьев 190 ничего особенного, в двадцать пять на четыре с минусом, а после тридцати полноценная пятёрка. Вдруг расцветёт женщина. Геля ни в девушках не отличалась внешним видом, и когда за тридцать пере- валило – симпатичнее не стала. Если говорить начистоту: невзрач- ная. В Афган могла не ехать, когда начали агитировать, не военный медик, но ухватилась за этот вариант, нужны были деньги на коопе- ративную квартиру. В Баграме толкнуло их с Витей друг к другу. Надеялась ли Геля на что-то в дальнейшем (в Союзе Витю ждала жена с двумя доче- рями) – неизвестно, однако тяжело заболевшего Витю не бросила, дескать, кто я ему, чтобы с ложечки поить. Взвалила на себя роль сиделки. Не всякая жена так будет ухаживать. Заболел Витя гепатитом. В тяжёлой форме. Доктор на вопрос Любы, что с Легкоступом, развёл руками. Дескать, делаем всё, что можем, но готовьте свечи. Была у него такая присказка из арсенала чёрного медицинского юмора: «Готовьте свечи». То бишь: надежды на исцеление мизерные. Церковный атрибут понадобится у гроба возжигать. Вите становилось хуже и хуже. Люба после докторского «готовьте свечи» более чем расстро- илась. На войне люди сходятся быстрее, за два месяца, что была в Баграме, Витя стал своим человеком. Доктору поверила, да и Геля подтвердила: Витя крайне плох. В тот день понадобилось на базар. Как всегда, взяла конфет для бачат, сунула в карман пистолет ТТ, нашла сопровождающих. – Ханум Юба! – издалека загомонили бачата при её появлении. Мальчишки, девчушки, ещё не достигшие возраста, когда наде- вают чадру, окружили Любу, она достала горсть конфет, начала раз- давать в протянутые руки. – Юба хорошая ханум! – сверкая белыми зубами, воскликнул долговязый мальчишка. Она вымученно улыбнулась в ответ. Из головы не выходило – «готовьте свечи». Алим стоял у своего дукана. Лет сорока. Ростом выше среднего, умные глаза. На голове пуштунка. По-русски говорил с акцентом, но без напряжения, запросто. – Ханум Люба, почему грустный?