Сергей Прокопьев. Журавли Афгана

211 – Вы что, все святые? На передок цементно крепки? Поймите – это война! Любого может убить, даже если ты с автоматом по горам не лазишь. Ты летишь на вертолёте с банками тушёнки, а его сбива- ют, не один раз было такое, или попадаешь в гарнизоне под обстрел. Легкоступ одной ногой в могиле стоял. Там жизнь постоянно на гра- ни, не мерьте её своим метром. На следующий день Витина жена спросила: – Люба, ты вчера не пила что ли? Такую трезвую лекцию нам за- катила. Даже Нинку проняло. Это ведь она меня подзуживала: рас- спроси у Любки. – На чужой роток не накинешь платок. Если у вас всё хорошо – плюнь и разотри! Вам жить, детей растить! Нормальный мужик у тебя. Радуйся. И всё же они разошлись через пять лет. Трещину после Афга- на не удалось изжить. Витя после развода сошёлся с женщиной, но Люба чувствовала, прежний свой жизненный азарт Легкоступ утра- тил. Пошёл по банальному пути – стал прикладываться к бутылке. Чаще на взводе звонил им. – Опять усугубил? – строго скажет Люба в трубку. – Нюх у тебя, Любаня, прокурорский. По пивасику ударил ма- леха… – Малеха – это полторашку огрел? – Где-то так! Сноуборд и протезы Широковы уехали из Шауляя, когда в начале девяностых их элитный полк, их образцовую дивизию безжалостно порезали под видом: зачем дорогостоящая авиация, когда наступил мир во всём мире? Дослуживали в России на базе хранения. Не служба, а издева- тельство над здравым смыслом. В девять в часть приходишь, в два – домой. Было противно, неуютно, тревожно. Скрытно велась поли- тика: офицеров-афганцев потихонечку задвигать, дабы не делились бесценным опытом с молодыми, не передали им науку побеждать. Демобилизовавшись, Широковы вернулись на родину – в Ачинск. Обосновались, получили квартиру, но зять сманил из-под труб Ачинского глинозёмного комбината в экологически чистую Горную Шорию. Построили дома в Таштаголе: дочь себе, они – себе. ШАШЛЫК ПО-БАГРАМСКИ