Сергей Прокопьев. Журавли Афгана

Сергей Прокопьев 280 выпустился. Вместе играли за сборную училища по баскетболу. Од- нокашник стал зазывать Саню в штаб: – Не дури, давай к нам! Командиру представил тебя должным образом, он даёт «добро», как раз есть вакансия! Кипучая Санина натура требовала реальных боевых действий. Быть на войне и просидеть в штабе – не его тема. – Куда ты лезешь? – убеждал однокашник. – Кому это надо? Хо- чешь в цинке домой вернуться? Ни с кем из друзей не было Николаю так хорошо, как с Саней. И когда начинал сыпать шутками, смеяться… Здорово он умел сме- яться. По-доброму! И когда пел. Да и просто посидеть с ним, поку- рить, помолчать было хорошо. Солнечный человек! Ипо жизни, если надо помочь кому, не будет мелочно прикидывать-высчитывать – как бы самому боком не вышло. Нет, Саня бросался помогать, не раздумывая. И не бил себя в грудь: какой он молодец. А уж балагур, заводила. Солдаты любили его за оптимизм, за то, что не унижал. В бою, случалось, крыл матом – уши заворачивались. Но это в бою. И не подставлял воинов, спасая свою шкуру, берёг подчинённых. Его ранило в плечо дней за пять до отъезда Николая в Союз. В Кундузе Николай зашёл в госпиталь. Саня был бы не Саня, кабы не стал и здесь своим человеком. Они сидели в теньке, мимо прошла медичка, по её взгляду, по тону, каким что-то на ходу бросила Сане, Николай понял: дело нечисто. – Как тебе? – подмигнул Саня. Через двадцать пять лет покажет фотографию: – Чё скажешь? На фото стоял молодой Саня на фоне египетских пирамид. В джинсах, белой футболке. Николай удивится: – Когда это ты к фараонам ездил? И мне не рассказывал. – Да это сын мой! Вернувшись из госпиталя в гарнизон, Саня раза три-четыре вы- рывался в Кундуз. Однажды медичка призналась: беременна. Саня возьми и брякни: – Да тут отцов-молодцов полный госпиталь. На том расстались. Через много-много лет Саня получит по Интернету письмо от двадцатипятилетнего сына. Сомневаться в от- цовстве мог только слепой на все глаза. – Сволочь я, конечно! – казнил себя Саня. – Всегда хотел сына!