Сергей Прокопьев. Журавли Афгана

Сергей Прокопьев записывал на диктофон, и Лёня заливался, рисуя своё героическое военное прошлое. Не исключаю, афганцы поколачивают его за не- былицы. Говорил, что ходит на их встречи 15 февраля, день вывода войск из Афгана, и 2 августа – на праздник «войск дяди Васи». – Это закон! – утверждал. – Два моих главных праздника в жизни. Уверен, пьёт не три рюмки, значит, язык за зубами не держится. Если на трезвую голову, мы даже чай не пили, ляпнул с честными глазами, что у него шестнадцать медалей «За отвагу», двенадцать «БЗ» (так сказал Лёня) – «За боевые заслуги», два ордена Красной Звезды, орден Мужества. Что уж говорить про пьяную головушку. Врунов не любят боевые ветераны. Ни Великой Отечественной, ни афганцы, ни те, кто прошёл Чечню. Допускаю, Лёня каким-то боком побывал в Афгане, но никак не «первым прыгнул и последним уходил». Геройствовать не сложи- лось, а так хотелось чувствовать себя, совершившим подвиг. И не один. – Матери похоронка пришла, – повторился Лёня, когда подхо- дили к магазину, – на мою школу мемориальную доску приделали, а я через полгода «здрасьте» – сам заявился, порезанный, штыком проколотый, поломанный, но живой. Слепили в Москве, в Склифе, сказали: служи дальше, сибирячок. Мемориальную доску со школы сняли, раз живой. Сестра квартиру свою продала, мою на себя пере- писала. Я не стал судиться. Тут как раз будущую жену встретил. Не до судов. А она погибла. А я вот живу. Вы ко мне обязательно прихо- дите, поговорим, вина можно немного, раз такой случай…