Сергей Прокопьев. Журавли Афгана

Сергей Прокопьев 320 не придавила, легла сверху, но большой палец на правой ноге ощу- тимо прищемило. Боль почувствовал, окончательно проснувшись. Сбросил с себя кровать, высвободился, вскочил, схватил автомат и выбежал из палатки. И ничего не мог понять. В густых утренних сумерках перед ним открылась нереальная картина. Будто бы проспал всё на свете. Окружающее в корне изменилось. Сколько он спал, ну от силы час. Нет «Урала» сапёров, бесследно исчезла их палатка. Будто сапёры снялись и уехали. Не было «номера на двоих» – сооружения из бом- ботары, накрытое масксетью, там спали два офицера. Ничего этого не просматривалось, а на освободившейся площадке горела земля, в воздухе стоял тошнотворный запах. Били пулемёты, вторили авто- маты. Как позже выяснилось – стреляли с вышек. На месте палатки сапёров Олег увидел бойца, он горел. Лежал, упершись руками в землю, будто пытался подняться. Горели руки, плечи… Автомат у Олега висел на шее, бросил его за спину и пополз к парню. За спиной истошно крикнули: – Дурак! Назад! Стой! Это был голос ротного. Олег выругался: – Иди ты! Человек там! Подполз вплотную, сбил пламя. Ноги сапёра завалило камнями. Узнал Лёху Кретова. Друзьями не были, но общались. Лёха приходил к нему в роту, он – к Лёхе. Парень рассудительный и бредил мотоци- клами. Олег тоже был неравнодушен к скоростной технике, а Лёха мечтал о стильной красавице «Яве». – Зачем тебе эта блестящая зажигалка? – говорил Олег. – Купи «Урал» – вот моща! На рыбалку милое дело. На «Яве» только перед девками форсить. – Ничего ты, Олежек, не понимаешь! – смеялся Лёха. – На «Яве» как дашь гари, летишь птицей по трассе! У моего другана «Ява». Олег встал перед Кретовым на колени: «Терпи, Лёха, терпи, до- рогой, сейчас». Он пропустил руки под мышками сапёра, обхватил за плечи, потянул на себя. Лёха будто врос в землю. Олег сделал ещё одну попытку. Не получалось. Переместился к ногам раненого, на- чал освобождать их, отбрасывая камни. В один момент почувство- вал – правая рука в крови. Глянул на Лёхину спину, из раны торчала почка. Бок был разорван, виднелись рёбра. Вспоминая эту картину,