Сергей Прокопьев. Журавли Афгана

327 У комполка сидел Мицкевич, это он спросил про наградные. Олег включил дурака: – Откуда я знаю: может, отправляли, может, не отправляли. – Как фамилия? Олег ответил, Мицкевич записал. В роту Олег вернулся в прескверном настроении. С чего бы ему хорошему быть? Ротный подозвал через полчаса: – Замполит дал указание, чтобы в наказание машину закопал по самую кабину. Рой капонир. – Рыть так рыть! – сказал Олег. Оно и лучше, когда делом занят. Лопата землю твёрдую, как бе- тон, брала плохо. Таскал из арыка вёдрами воду, поливал, снимал тонкий слой, от влаги размякший, снова шёл к арыку. Издеватель- ство над здравым смыслом, а не работа. Проходящие мимо не ос- меливались иронизировать, отпускать шуточки в адрес насупивше- гося старшего сержанта с шанцевым инструментом руке. Олег был уверен, усмехаются в душе, обязательно хихикают, он и сам бы по- ступал не лучше, будь зрителем такого цирка. Унизительная работа. Обидно, он, уважаемый боец, у всех на виду ковыряется в земле, как последнее чмо… Тот мотострелок, конечно, дурак, но Олег после «зарывания» КамАЗа иначе смотрел на его поступок – от стыда не выдержал парень. Случай произошёл, когда начался вывод из Афгана пер- вой половины советских войск, их 345-й полк поставили на охрану прохождения колонн. Мотострелок то ли накурился, то ли напил- ся, ему в наказание дали урок – таскать камни и кладки делать. Он до двенадцати дня таскал, а потом залез в кабину машины-кухни… У повара только-только закипело в котле, он с двумя банками с кар- тошкой спешит загружать ингредиент в суп, вдруг дзинь – одна бан- ка разлетелась от пули. Повар в панику – обстрел начался, упал, в землю вжался. Но пуля прилетела не от духов. Мотострелок в каби- не приставил ствол автомата к груди и дал очередь. Олег два дня вгрызался в землю, потом ротный отозвал и поса- дил за руль, надо было ехать на операцию. Была надежда, на том и окончится инцидент с бражкой, отработал вину ковырянием в земле на виду у полка. Нет, вернулись с боевых на базу полка, Олегу объя- вили пятнадцать суток гауптвахты. Уходя под арест, бросил ключи от машины ротному: БРАТ, СБОР У БОЛЬШОГО ТЕАТРА