Трамплин. Омский альманах

11 Ракета: Я просто гулял с подругой, просто попросил сделать пару кадров, просто решил рассмотреть переход внимательнее. Тот самый пост я написал через месяц после этого, когда у всех своих друзей по 100 раз спросил, надо ли его вообще выкладывать. Мне все отвечали, что это очень крутая тема, о ней стоит заявить. До этого я публично такие серьёзные вопросы не поднимал – надо же не только написать, как всё плохо, но и предложить что-то сделать. Когда пост был выложен, Коля Немамонт, с которым мы тогда особо не общались, сказал: «Круто. Порепостим, пошумим, ну, и на этом всё». Может, без этого его подначивания ничего бы и не случилось Алёна: На первых вылазках в переход было максимум человек пять. Ребята просто что-то колупали, смотрели, думали, чем можно оттереть и отодрать краску. Я присоединилась на второй или третьей такой встрече. Тогда они особо не освещали свою деятельность, а я живу довольно активной жизнью в соцсетях. Вот и начала снимать сторис в Инстаграм, рассказывать про всю затею. Потом мы собрали чат и начали зазывать людей. Отклик был активный: на том этапе нас было около пятнадцати человек. Казалось, что мы сейчас по фану вместе быстро всё отмоем – классно же! Ракета: С нами был парень Паша, который работал на производстве. Он подсказывал, какие средства покупать для краски: вот тут – растворитель, тут – щелочное что-то. Алёна: Да, мы всё это закупали, приносили, работали в переходе. Но когда стало очевидно, что масштабы бедствия гораздо больше, чем предполагалось изначально, люди начали отсекаться. Остались самые стойкие. Вторая волна привлечения внимания к проекту началась с моего поста, заголовком которого служила кликбейтная фраза «мы нюхаем растворитель». Понятно, что она значила совсем не то, что могло показаться на первый взгляд. Пост прочли много людей, он хорошо расшарился. Ракета: Потом нас заметили СМИ, началась медийная поддержка. На первых порах нам не хотелось привлекать лишнего внимания к проекту: мы же сами всё это начали, ни у кого не спрашивали разрешения. Но в итоге всё сложилось удачно. О нас рассказывали, делились постами, всё закрутилось само. Уже не мы контролировали ситуацию, а она – нас. город Появление проекта – одна большая случайность Пробить броню омской безынтересности Алёна: Поначалу мы стеснялись просить финансовой поддержки. Думали: кто вообще на это захочет свои деньги отдавать? Но я предложила просто закинуть пост в качестве идеи. Ракета: Я лег спать, проснулся утром, а у меня там нескончаемая вереница сообщений от банка про поступление денег на карту. Мы просто офигели! За первые сутки набралось 10 тысяч рублей донатов. Мы ведь просто выкладывали что-то в сторис, писали посты, а люди откликнулись. Алёна: Это было шок! Каждые полчаса Макс присылал в чат сообщения: «нам скинули 100 рублей», «нам скинули 500 рублей», «ого, кто-то скинул 1000!». Ощущения просто непередаваемые в тот момент были. Я вот сейчас даже вспоминаю – у меня мурашки. Причём, донаты были самые разные. Кто-то прислал 10 рублей, и это очень трогательно. Может, это ребенок, студент, или просто человек от сердца оторвал последнее, чтобы помочь. А самый крупный был этим летом: девушка передала нам 5 тысяч рублей. Ракета: Омич – человек закрытый. Ему мало что интересно. Да, активные люди в городе есть, но нет каких-то крепких комьюнити. Мало кто следит за локальной политикой, проблемами, тем, что вокруг. У омских людей есть такая дополнительная броня, Омич – человек закрытый. Ему мало что интересно. Да, активные люди в городе есть, но нет каких-то крепких коммьюнити. Мало кто следит за локальной политикой, проблемами, тем, что вокруг.