Журнал "Трамплин"

• рубрика • 65 64 трамплин I возможности апрель / 2023 апрель / 2023 Верность Слову Евангелие сопровождало Фёдора Досто- евского всю жизнь. Читать Фёдор Ми- хайлович научился по книге «Сто четыре священные истории Ветхого и Нового Завета» и советовал брать с него при- мер. В 1880 г. в одном из писем он так высказался о программе детского чтения: «Скажу лишь вообще: берите и давайте лишь то, что производит прекрасные впе- чатления и родит высокие мысли. <…> Над всем, конечно, Евангелие, Новый Завет в переводе. Если же может читать и в оригинале (то есть на церковнославянском), то всего бы лучше. Евангелие и Деяния Апостольские – sine qua non [«То, без чего невозможно». – прим. Ред.]» . Символично, что в Омском остроге он сам учил читать каторжника по Евангелию. В молодости Достоевский был одолеваем разными страстями, в том числе испытанием веры. Дружба с Белинским, казалось, ослабила религиозные убеждения писателя, но друзья всё равно отмечали последовательность и верность Фёдора Михайловича Священному Писанию. С.Д. Яновский вспоминал: «…посещая своих друзей и приятелей по влечению своего любя- щего сердца и бывая у Петрашевского по темже самым побу- ждениям, он вносил с собою нравственное развитие человека, в основание чего клал только истины Евангелия, а отнюдь не то, что содержал в себе социал-демократический устав 1848 года. <…> он везде составлял свой кружок и в этом круж- ке любил вести беседу своим особенным шепотком; но беседа эта была всегда или чисто литературная, или если он в ней иногда и касался политики и социологии, то всегда на первом плане у него выдавался анализ какого-нибудь факта или поло- жения, за которым следовал практический вывод, но такой, который не шел вразрез с Евангелием». Каторжный путь к себе Судьба сыграла с Достоевским злую шутку: обвинение ему предъявили за чтение атеистического письма Белинского к Го- голю. 23 апреля 1849 г. писатель был арестован и приговорён к каторге. Можно сказать, даже к двойной: ему было запрещено пи- сать, что в своих письмах он называл главной мýкой. В Тобольске петрашевцам удалось встретиться с жё- нами декабристов, сосланных в ссылку четверть века назад. Женщины уговорили тюремное начальство на свидание с петрашевцами. Они подарили заключён- ным по Евангелию – то единственное, что дозволя- лось читать каторжным. В книгах были спрятаны деньги, которые заключённым также не полагались. Свой экземпляр Фёдор Михайлович получил от На- тальи Фонвизиной. Этот подарок сыграл огромную роль и для Достоевского-каторжника, и для Досто- евского-писателя. В «Дневнике писателя» он представил этот момент как личную встречу, но судя по письму Натальи Дмитриевны деверю, это был художе- ственный образ: книги были переданы через тюремщика, который и рассказал о спрятанных ассигнациях. Впрочем, общение Фёдора Михайловича с На- тальей Дмитриевной не выдумка: они много лет вели переписку. Директор Литературного музея им. Ф.М. Достоевского Виктор Вайнер- ман отметил, что для издания выбраны материалы, без которых понять твор- чество Достоевского невозможно. Ка- торга, по мнению Виктора Соломоно- вича, стала для Фёдора Михайловича источником писательского материала, а Евангелие – спасением от каторги. Второй подарок университету – это издание «Перерождения моих убеждений», три письма Фёдора Михайловича, в которых он сформулировал свой символ веры. Каторгу Достоевский считал своим воскрешением. После осво- бождения эта мысль перерастёт в желание перерождения для сво- их героев и возможности их искупления – того, о чём и говорил Христос. Заключение помогло Фёдору Михайловичу сформулировать свой нравственный императив. В письме к Наталье Фонвизиной он описывает его так: «Если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться со Христом, нежели с истиной». Несмотря на все тяготы, в ссылке он обрёл свой духовный ориен- тир и посмотрел на вопрос национального самосознания с другой стороны. Книга с секретами Евангельские тексты дальнейших романов Фёдор Михайлович приводил по этому изданию. И не только из-за эмоционального значения подарка: просто других переводов Священного Писа- ния на русский язык не существовало. Его можно было прочитать либо на церковнославянском, либо на французском. И что инте- ресно, книга на момент ссылки писателя была запрещена. Новый Завет был переведён на русский язык в 1823 г. Библей- ским обществом под руководством ректора Санкт-Петербург- ской духовной академии архимандрита Филарета. Через три года книгу, как и общество, запретили. Николая I убедили, что обще- ство «связано с мистическими лжеучениями». Тираж был изъят, дальнейшие переводы запрещены вплоть до 1876 г., а Российское Библейское общество закрылось высочайшим императорским указом. Интересно и то, что переведён был только Новый Завет, а не пол- ностью Библия. Библию Фёдор Михайлович привёз с собой, но её украл один из арестантов, а потому писатель попросил брата прислать новую. Разумеется, на французском. Лишённый других книг и самой возможности писать, Фёдор Михайлович находил в Евангелии параллели со своей жизнью и ответы на вопросы. Поначалу от подчёркивал важные цитаты ногтем, отчего на некоторых страницах остались глубокие отмет- ки. Позже, когда его положение в крепости улучшилось и он смог писать, появились аккуратные пометки карандашом, сухим пе- ром и изредка – чернилами. Всего писатель сделал 1426 записей. Оцифровка Евангелия была непростой. Многие пометки были еле видны, поэтому книгу держали под наклоном при особом освещении, а полученные изображения обесцвечивали для боль- шей контрастности. Больше всего авторских пометок оказалось в текстах Евангелия от Иоанна (то есть в рассказах о ранних деяниях Христа, его чуде- сах, страстях и воскрешении в максимально возвышенном тоне), а также в Апокалипсисе. Когда Фёдор Михайлович получил возможность писать, Еванге- лие стало хранителем и материальных ценностей: в нём писатель прятал «Сибирскую тетрадь». Первые записи – впечатления от каторжной жизни – Достоевский тайно делал на отдельных листках во время лечения в госпитале. Позже он объединил их в тетрадь, которая велась до конца ссыл- ки в 1859 г. Эта самодельная тетрадь в одну восьмую листа хра- нит в себе историю непрекращающейся литературной работы. Впоследствии в «Непобедимой книге», как он называл Еванге- лие, писатель хранил фотографии детей и письма. Последняя пометка Последнюю пометку в Евангелии сделала жена Фёдора Михай- ловича. Учёные смогли восстановить еле заметную карандаш- ную запись: «Открыты мною и прочтены по просьбе Фёдора Ми- хайловича в день его смерти, в 3 часа». Это было Евангелие от Матфея. Анна Григорьевна писала, что «он часто, задумав или сомневаясь в чем-либо, открывал наудачу это Евангелие и прочитывал то, чтó стояло на первой странице». Анна Григорьевна прочитала: «Ио- анн же удерживал Его и говорил: мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне? Но Иисус сказал ему в ответ: не удер- живай, ибо так надлежит нам исполнить великую правду». Фёдор Михайлович сказал: «Ты слышишь: «не удерживай» – значит, я умру», – и через два часа его не стало. Евангелие стало для Достоевского не только книгой жизни, но и бесконечным источником для творчества. Евангелие как элемент и основа романов Само Евангелие стало частью романов Фёдора Михайловича. Так оно описано в «Униженных и оскорблённых»: «На столе лежали две книги: краткая география и Новый завет в русском переводе, исчерченный карандашом на полях и с отметками ногтем». По ним Смит учил читать и познавать мир свою внучку Нелли. А так – в «Преступлении и наказании»: «На комоде лежала какая-то книга. Он каждый раз, проходя взад и вперёд, заме- чал её; теперь же взял и посмотрел. Это был Новый завет в русском переводе. Книга была старая, подержанная, в кожаном переплёте». Толчок для развития сюжета «Преступления и наказания» дало Евангелие от Иоанна. К рассказу евангелиста о Лазаре писатель в разные годы сде- лал 14 пометок, полностью включив его в роман. И чем, как не воскрешением, завершается история Родиона Раскольникова? Но это лишь вершина айсберга. Помимо явных отсылок и ци- тат из Священного Писания, в книгах Фёдора Михайловича есть и скрытые – и каждая из них отмечена в двух томах ком- ментариев. Это огромное исследование появилось благодаря оцифровке Евангелия и многолетней работе по расшифровке пометок. «Евангелие – ключ к творчеству Достоевского», – на- помнил на презентации писатель Юрий Перминов. И теперь этот ключ есть и у студентов и сотрудников ОмГУ. Будущим исследователям Заместитель директора областной научной библиотеки им. А.С. Пушкина, историк Алексей Сорокин подчеркнул, что, помимо филологической ценности, эти издания являются важ- ным историческим источником и их наличие в общественных, а не личных библиотеках необходимо для общества. Эти документы ценны не только из-за их принадлежности писателю. Пометки Достоевского на полях Евангелия сродни дневниковым записям, только здесь они максимально отреф- лексированы – до уровня глобальных обобщений. Это та точ- ность мыслей, достичь которой в обычных условиях крайне сложно. Письма же дают исследователям материал не только своим содержанием. Они позволяют ознакомиться с языком того времени и особенностями письма. Сама структура руко- писного текста и его графика отражают работу мысли Фёдора Михайловича. Потому появление в музее университета изданий, сочетающих в себе художественную, литературоведческую и историческую ценность, – это не только возможность приобщиться к миру писателя. Это возможность для новых исследований. Культура • Меценат •