Между дублями

156 157 Между дублями Между дублями КАРПОВИЧ МИРОСЛАВА ОЛЕГОВНА КАРПОВИЧ МИРОСЛАВА ОЛЕГОВНА * * * На дворе стоял такой мрак, что, сунь в него палец, оста- нешься без пальца. Осенние ветра развернулись на север… свитера продувая насквозь... души, кости... Глаза застилают невольные слёзы... Деревья плачут жёлто-красными слезами... небо плачет серыми каплями... земля покрывается страдаль- ческими излияниями природы и человека…и только космос, как говорили и трактовали греки, смотрит на тебя с непони- манием сверху, – такой гармоничный, размеренный, не име- ющий границ в пространстве и времени, уходящий вдаль за горизонты, лета, века... там бесшумно вращаются планеты, там нет места крикам, там только звёзды, хранящие в себе тайны... манящие... оттого что недоступные... недоступные от- того, что недосягаемые... недосягаемые, оттого что непости- жимые... На них можно только смотреть, их нельзя трогать... они либо слишком холодны, либо слишком горячи... Они, сверкая, освещают дороги затерявшимся путникам... моря- кам... любящим... Богу... Не забывай их благодарить... ведь они падают ради тебя, меня, твоих близких, родных, любимых, давая на волоске от смерти шанс загадать то самое заветное желание, которое перед яркой последней вспышкой переда- дут небесным стражникам, приходящим забрать их души ещё выше, где нет границ вселенной, где просто сплошной свет, чистый, белей самого белого, настолько белого, что даже сам белый сомневается, что он действительно настолько бел... …Мы парим в облаках, нежимся в пушистых полупрозрач- ных небесных образованиях, только в эту пору они нам ка- жутся самыми ласковыми, некоторые из них слегка плотные, за счёт чего можно прыгать с одного на другое, скользя по ра- дуге. Мы беседуем с птицами, левитируем над собой и само- лётами, так близко, что позволяем себе шаловливо касаться их железных крыльев или хвоста, пугая так называемой тур- булентностью особенно волнительных пассажиров, а порой хочется взять его и раскачать, как малыша или словно бу- мажный кораблик, запустить против северного ветра, ввысь, ближе к звёздам, которые так и кишат в ваших волосах, хо- рошенько вымытых ванильным шампунем, вызывая панику – обильное слюноотделение (у них это, возможно, по-другому называется) и любопытство инопланетных друзей, которые, передвигаясь по своему привычному маршруту, вдруг застря- ют в их причудливых волнах, плавающих в галактической не- весомости, Сатурн колебался из стороны в сторону в вашем левом ухе, и вы уже лишили его исторически фиксированной орбиты, повесив на мочку заместо серёжки. Проворный Марс так и жёг ваш затылок своими температурными колебания- ми, а вы гоняли его, словно навязчивого комара, от галактики, где уместилась ваша голова и шея, и до щиколоток, увязших в Красном море на планете Земля – между Саудовской Арави- ей и Африкой, ближе к Йемену 15° 0ʹ 0˝ N, т.е. северной широ- ты, и 48° 0ʹ 0˝ E  – восточной долготы, и государству Эритрея 15° 9ʹ 0˝ N, всё той же северной широты, и 39° 37ʹ 0˝ E и той же, но немного левее, восточной долготы. Когда терпение лопну- ло и, потеряв всяческое уважение к Аресу, в честь коего была названа счастливая седьмая по размерам планета Солнечной системы, полупрозрачная ладошка цвета чайной розы отбила по шарику, подобно теннисной ракетке, и он по отработанно- му удару плюхнулся прямо в море, отчего оно стало ещё крас- нее. Чем больше вы наполняетесь чувствами, льющими через край, тем выше вы становитесь, ещё немного, и сам Господь Бог коснётся вашей макушки своими перстами, но нет… Глухой хлопок, как взрыв бумажного пакета, вокруг всё превращается в искрящийся вихрь, затягивающий в подлую воронку, где не пошевелить ни рукой, ни ногой, не уцепиться ни за ветку, ни за за травинку, ни вдохнуть, ни выдохнуть – куда несёт? В никуда? Обратно на Землю? Вспомните, как все говорят, что чем выше взлетаешь, тем падать больнее, но никто не говорит, где ты приземлишься. При данном рас- кладе, учитывая все силы гравитации и воздушные потоки, степень того самого взрыва-хлопка, вашего веса и твёрдо- сти земли, области посадки и нынешнего там времени года, ваша голова пробивает всё и вся до самого дна, в самую глубь, где ни зги, даже корневой системе не под силу туда проникнуть. Вы наедине с собой, ваше тело снова малень- кое, дрожащее, беззащитное. Это самое долгое и самое больное падение, натыкаясь на те же грабли уже который раз, старая рана, не успевая заживать, становится ещё глуб- же, ещё болезненнее. Осознавая прошлое, вы ищете причи-