Между дублями

212 213 Между дублями Между дублями Марьяна спокойно пригубила коктейль, даже не удостоив его взглядом. – Я тоже, – ловелас не отставал, – а всё потому, что пары нет. Как вы, мадам, насчёт того, чтобы её мне составить? Я щедрый мужчина. И знаю цену женщинам. Ловелас начинал надоедать. – Послушай, как тебя? – вынув соломинку изо рта, небрежно спросила девушка. – Мурашов Юрий Иванович. Рекомендуюсь, – мужчина рас- плылся в улыбке. – Для вас, мадмуазель, можно Мураш. Так меня только друзья называют. Или просто – Юрик. – Так вот, Жмурик, – Марьяна пренебрежительно взгля- нула на собеседника и, наклоняясь к уху, тихо шепнула: – Ты себя в зеркале давно видел, урюк выжатый? – Простите, что? – Абрикос в старости. В твоём возрасте уже пора бы свою старушку иметь. – На возраст не жалуюсь. Спортивен, крепок, молод душой и телом. Всё, так сказать, при мне, – совершенно безобидно улыбался мужчина. – Потенцию, между прочим, каждое утро имею. Полшестого. – Мураш вдруг наклонился к Марьяне и шепнул: – И заметьте – регулярно. Кремлёвские куранты сверять можно. – Вот и сверяй свои куранты. Втихаря. Полшестого. Над унитазом. – Не понял, – Мураш смотрел на Марьяну мутными глаза- ми. – Грубишь, значит, крошка? Нехорошо-о. Может быть, ты в моих способностях сомневаешься? – Это пусть твои другие подружки сомневаются. Мне-то что. – Какие ещё другие? – Резиновые, например. Чем не выход. И деньги целы, и удовольствий куча. Надул – спустил. Снова надул. Снова спустил. Если, конечно, второй раз сможешь. – Ну ты и стерва, – рассердился Мураш и опрокинул очеред- ную рюмку, – что ж ты из меня онаниста-то делаешь! Я, если ты хочешь знать, половой гигант. Марьяна повернулась в сторону зала и увидела за одним из столиков знакомого спортивного молодого человека, по- махала ему рукой. Тот слегка обескураженно смотрел на неё. Марьяна встала со стула и, не глядя на Мураша, направилась в дальний угол бара. – Эй, ты куда? – крикнул ей вслед Мураш. – Я ещё не кон- чил? – Кончишь утром. Как всегда. Полшестого, – сказала Марья- на с нескрываемой насмешкой в голосе, – не забудь будильник завести, гигант половой, а то проспишь. – А как же насчёт пары? – Я её уже нашла. Девушка подошла к столу, где сидел молодой человек, и, как старому знакомому, небрежно бросила: – Привет! – Привет, – растерянно ответил «старый знакомый». – Ты один? Не возражаешь? – И Марьяна, не дожидаясь от- вета, села рядом. Бармен включил музыку, и зал заполнился какой-то свежей, необычайно трогательной и чистой мелодией. И не так мно- го инструментов в ней звучало, скорее всего, один – индей- ский рожок, а может, дудук. Но его звук, необычайно тонкий и нежный, пронизывал душу, затрагивал самые потаённые уголки, возможно, каждого посетителя бара. Даже видав- ший виды «половой гигант» Мураш почувствовал, как что-то сжалось, что-то кольнуло в груди. Мелодия защемила так, что среди многочисленных, многострадальных складок во- круг глаз вдруг сама по себе возникла совершенно прозрач- ная и необычайно горькая слеза. Такие слёзы иногда бывают и у мужчин. Особенно, когда они вспоминают о чём-то очень дорогом, родном и близком, но уже навсегда потерянном. Мураш смахнул слезу рукой, и, не в силах произнести сло- ва, опрокинул рюмку, и жестом попросил бармена наполнить ещё. К Мурашу подсела молоденькая разукрашенная девица лет семнадцати. Не более. Следует заметить, что подобных девушек в этом отеле было предостаточно. Как, впрочем, и везде на южных курортах. Девушка положила свою руку на руку Мураша и улыбнулась отточенной постоянным об- щением с подобными клиентами улыбкой. Мураш взглянул на неё с каким-то сожалением, даже с состраданием и, не го- воря ни слова, погладил её по головке, как ребёнка. ФАТЬЯНОВ ВЛАДИМИР МИХАЙЛОВИЧ ФАТЬЯНОВ ВЛАДИМИР МИХАЙЛОВИЧ