Между дублями

238 239 Между дублями Между дублями ли, врёт, стоя перед зеркалом, врёт, одеваясь, врёт, раздева- ясь, врёт всегда и везде. Женщина способна врать даже самой себе. И главное, – она искренне верит в эту ложь. Стремление врать, видимо, в женщине заложено самой природой. Для выживания. И разоблачать женщину в её обмане бесполезно. Она всегда будет доказывать, что говорит правду. Женщина будет краснеть, розоветь, желтеть, синеть, зеленеть и даже бледнеть, но никогда не сознается в собственной лжи. И если вы не желаете нажить врага в лице женщины, сделайте вид, что поверили. Примите женскую ложь, как неизбежность, смиритесь, не спорьте, не злитесь, не перечьте, не раздражай- те женщину подозрениями. Просто улыбнитесь. – Надо же так упиться. Ничего не помню, – покачала голо- вой Алёна. Марьяна усмехнулась про себя: наивная девочка. – Почему тыживёшь в Ялте? Тыже всё время здесь, на склоне. – Мне нравятся горы. А в «Ореанде» у меня знакомые. Про- живание бесплатно. Я не такой состоятельный человек, чтобы оплачивать такую гостиницу. – Можешь пожить у меня. Пока муж не приехал. – Спасибо. Обязательно воспользуюсь. Я на склон, ты как? – Горные лыжи не для меня, я уже поняла. Алёна, смеясь, пошла примерять горнолыжные ботинки. Марьяна с некой растерянностью и даже озабоченностью смотрела ей вслед. Ей хотелось понять – почему же этой мало- летке всё так легко достаётся: и её муж, и влюблённый в неё Степан, и даже «голубой» Жорж на неё клюнул. Что в этой ссы- кушке такого особенного, чего нет у неё?…Ну как можно про- менять её, такую аппетитную? И на кого? Ни кожи, ни рожи. Доска она и есть доска. Правда, грудь у неё имеет место быть. Но ноги-то, ноги! Щепки. Тросточки. Палки. Да и жопы поч- ти нет. Так, два шарика. Для бильярдистов. Что за баба без жопы? А мужику за что держаться. Её Сергей всегда об этом говорил. А может, врут мужики? Вот и верь после этого лю- дям. Стервы бабы всё же, одни стервы повсюду. Марьяна лежала на шезлонге, закрыв глаза солнцезащит- ными очками, когда неожиданно и совсем неслышно подъ- ехал Степан. Он поправил густые волнистые волосы, слегка растрёпанные ветром, и тихо произнёс: – Марьяна, понимаешь, там, вчера… Я не стал… Марьяна открыла глаза и увидела Степана. – Ты не стал? Не верю, – Марьяна поправила солнцезащит- ные очки. – Я не мог, понимаешь… – повторил Степан. – Вы, товарищ, со странностями, – Марьяна как-то ехидно улыбнулась, – приударить, значит, решили. – Я хотел подойти в баре,.. – продолжил Степан, – но ты была занята... – И ты пошёл к другой. Что ж это всех моих мужиков на одну и ту же бабу тянет, а? Что ж в ней есть такого, чего нет у меня? Поперёк у неё, что ли, всё находится? – Понимаешь… – Степан чувствовал неловкость своего по- ложения. – Не хочу я ничего понимать! Делать мне нечего, как выслу- шивать бредни прыщавых мальчиков. Марьяна сердилась не столько на Степана, сколько на себя. Что-то она делает не так. И это замечают мужчины. Даже этот деревенский охламон Стёпка заметил. И что её дёрнуло с ним познакомиться. А нужен ли он ей? И почему именно он? Да здесь сотни таких Степанов бродят. Или лежат. Как вон тот усатый. Ещё чего не хватало – из-за мужиков расстраи- ваться. Да ей только стоит ножки раздвинуть, как кобельки сами набегут. Стоп, какие кобельки? Кобельки бегают к суч- кам. Значит, она и есть сучка. Сучка. Надо же, никогда не ду- мала. А может, действительно сучка. Мужикам со стороны виднее. Сучка. Самая настоящая. Не-ет. Стерва она! И сейчас она всё покажет. – Ну-ка уйди в сторону! Не заслоняй солнце! Марьяна демонстративно сняла лифчик, обнажив перед Степаном тугую увесистую грудь, и перевернулась на живот, подставив спину солнечным лучам. Степан печально вздрогнул и понуро побрёл по склону. С горного склона подруги возвращались вместе. По доро- ге в гостиницу Марьяна предложила Алёне. – Пошли в сауну. Там такой бассейн! С морской водой. – В сауну? Там же жарко? – Ты что! Самый кайф! Как говорит моя подруга – «полный расколбас!» ФАТЬЯНОВ ВЛАДИМИР МИХАЙЛОВИЧ ФАТЬЯНОВ ВЛАДИМИР МИХАЙЛОВИЧ