Петр Гладилин. Вышел Ангел из тумана

55 Вышел ангел из тумана Илья. Но ты же говорила, что твои дети — рыжие ено- тики, а мы не твои дети! Екатерина Кондратьевна. И енотики мои дети, и ры- женькие, и черненькие, и полосатенькие, вы все мои дети, и я все про всех вас знаю. Говори, плакал или нет? Илья. Нет, не плакал! Екатерина Кондратьевна. Но ком-то в горле стоял, стоял ком в горле? Вот сюда подкатывало? Илья. Ну, подкатывало. Екатерина Кондратьевна. Слезы на глаза наворачива- лись? Илья. Наворачивались, но я не плакал. Екатерина Кондратьевна. Задыхался, но не плакал, де- ржал из всех сил, чтобы не вырвались, не дай ты бог слезы не хлынули! Так, значит, ты слезы дер- жал, сынок?! Илья. Да, мама, держал! Екатерина Кондратьевна. Держал-то держал, но не вы- держал, и одна ма-а-аленькая слезка сорвалась и по- катилась вниз по щеке на подушку. Скажи, сыно- чек, ведь покатилась по твоей щеке ма-а-а-ленькая соленая слезка? Илья. Покатилась, да, мама, покатилась маленькая сле- зинка на подушку, покатилась!!! Гавриил. Слава Господу нашему! Так, значит, жива еще душа! Екатерина Кондратьевна. Жива, жива душа у сыночка моего! Люди, радость-то какая! Жива душа! Гавриил. Жива, красавица! Выжила в темнице, в холоде, в грязи и мерзости, выжила, бедненькая! Это она о себе знаки подавала из заточения. Екатерина Кондратьевна. Радость-то какая! Жива душа у мальчика моего! А я думала все, мертвенькая уже. Когда увидела глаза его стеклянные, злобой налитые, перепугалась до смерти, а душа выжила