Петр Гладилин. Афродизиак.

часа я оказался на горном перевале. Я вытащил мрамор- ную девку из багажника на свет божий. Надел на нее пла- стиковые ботинки, лыжи, одел очки, поставил на ноги, поблагодарил, поцеловал и толкнул в спину. И она, ан- тичная лыжница, набирая скорость, покатилась, покати- лась вниз по крутому склону в родительские пенаты. Че- рез минуту она набрала скорость около шестидесяти миль в час, а еще через минуту вовсе исчезла из поля мо- его зрения. Ровно в 22.05 она была дома. Ровно в 22.05 она, счастливая, позвонила мне по мобильному телефону и доложила, что успела, что родители ее не журили, что хочет снова увидеться и т. д. и т. п. (см. «Энциклопедию юношества», глава «Девичий бред», стр. 283). Между тем солнце погасло. Я достал блокнот из внутреннего кармана и написал: «Жизнь, еще одна жизнь, еще одна жизнь, еще одна жизнь. Нет ничего выше жизни. После моей жизни будут еще миллиарды жизней. Плюс еще одна жизнь. Она и бу- дет для меня самой важной!» Я не видел, как Мессалина выходила замуж. Я только мог это вообразить. В белой фате она шла навстречу своей старости, смерти, деторождению, оди- ночеству вдвоем, самому страшному из всех одино- честв. Она спускалась под землю в царство мертвых, ибо таковы были ее убеждения, иллюзорная и лживая философия ее жизни. Она не хотела быть свободной. Мессалина спускалась в валгаллу семейной жизни так быстро, что облака не успевали прилипнуть к небу и падали на землю, повинуясь гравитации, она так быс- тро теряла себя, что ноты самых лучших моцартовских произведений превращались в навозных мух. Музыка жужжала, она не пела! МаршМендельсона скрипел, как наждачная бумага, которой обдирают тысячелетнее дерьмо. Пётр Гладилин 100