Петр Гладилин. Афродизиак.

Через две недели я сошел с трапа самолета в Петербур- ге, ощущая себя полыхающим рассветом прекрасного ав- густовского дня, тут же, долго не раздумывая, сдал свои крылья в камеру хранения, купил печатную машинку, лучший английский чай, заперся в гостиничном номере и начал пьесу о нравственном метаболизме. Сначала пье- са мне нравилась очень, потом значительно меньше, по- сле я понял, что не написал главного — мелодию. Я оста- вил только один лист, все остальные порвал и решил, что когда-нибудь перепишу ее заново. Завершив работу над полным фиаско, я тут же отпра- вил известие о поражении своему агенту и завалился спать. Мне снились киносценические метаморфозы, ужас- ные и прекрасные декорации, окровавленные актеры, пол- зающие по сцене, ухающие, словно ночные птицы. В пять часов пополудни, как только открыл глаза, по- лучил телеграмму: «Я дома в своей постели, у меня сту- чат зубы и звенит в ушах! Сегодня у меня последний сво- бодный день. Мессалина». Я достал из чемодана аппарат Морзе и парировал в от- вет: «Дорогая! Возьми себя в руки, вставь в зубы шенкеля, расслабь мышцы, скоро ты почувствуешь по всему телу легкие электрические разряды. У тебя потемнеет в гла- зах. Я буду с тобой мысленно, прямо здесь, на расстоянии пяти тысяч километров. Итак, настраивай приемник на длинные волны!» Я вообразил себе ее маленький и сочный приемник и почувствовал, как моя антенна ушла в небо. Из меня стали рваться радиоволны. В ответ я получил послание: «Никаких телепатичес- ких сеансов, никакой метафизики, никаких экспромтов. Хочу тебя реального!» Я понял, что на треть забыл азбуку Морзе, вышел из гостиницы, приехал на почту и отбил телеграмму: «У меня в голове сражаются кастрированные евнухи-коротышки!» Пётр Гладилин 110