Петр Гладилин. Афродизиак.

чувствовал, как по моему лицу стекают вниз потоки рас- каленной лавы, что опять, снова и снова, я готов к новым извержениям, что эта гремучая и раскаленная рубиновая смесь уже поспела, что, если я не освобожусь от нее, не вы- брошу наружу, она сожжет меня изнутри, превратит ме- ня в пыль, золу, в шинель Александра Македонского, в зеро! Я должен был выплеснуть наружу все, что так долго, мно- гие годы, хранил в себе. Твои феи окружили нас (я был сверху), они сидели во- круг, подняв подолы своих сарафанов, они гремели кольца- ми, серьгами, украшениями и прищелкивали языками. Я поднял голову и посмотрел на них. В моем взгляде было много битого стекла и молдавской музыки. И тогда они поняли: надо бежать, чтобы не забереме- неть от меня! От моей зажигалки! От моих шнурков! От моих черновиков! От горы Фуджимаки. От руки учителя, перепачканной мелом. От латинской Q. От зенитного патрона, прошедшего сквозь нарезной ствол, летящего в цель. Но пришло мое время. Я взорвался! И лава полетела во все стороны, вызывая законное негодование ревнивых му- жей, моралистов, старых дев, давая жизнь без разбору все- му на своем пути: листьям, траве, кометам, научным те- ориям, озарениям. Полтора часа прошло так быстро, что я и не заметил. Мы вышли из чужой квартиры и, взявшись за руки, пошли по улице. Ветер давно успокоился. Между тем быстро, очень быстро стемнело. В желудке, в небесах и в моей опу- стошенной гигантской душе. Солнце краешком своим еще едва касалось моих воспоминаний о детстве: вот он, ма- Пётр Гладилин 140