Петр Гладилин. Афродизиак.

— Когда ты напишешь пьесу обо мне, ты же обе- щал? — спросила Мария-Антуанетта. — Я обязательно напишу. — Уже начал? — Еще нет. — Это нечестно, ты дал мне слово. — Не знаю, о чем написать: о вашей жизни или о ва- шей смерти? — Напиши хорошо, не важно, о жизни или о смерти, главное, чтобы героиню звали моим именем. Мне будет приятно. Можешь врать сколько угодно. Главное—хоро- шо напиши. — Спасибо, это большая честь. — Мне нравятся твои пьесы. Но мне не нравится, как их ставят на театре. — Это не имеет значения. — Спасибо, мой дорогой, за приятную беседу. На телефонном аппарате лежала маленькая черная ресница. Я дунул изо всех сил, и она улетела. Я положил трубку и пошел в библиотеку. Мои книги раскачивались на полках, как молодая пшеница. Восток был справа, запад тяжело дышал у меня под ногами, я подошел к окну и увидел поле — ровное, как стол, поле до горизонта. И по этому полю шли мил- лионы людей и несли на своих плечах огромный свинцо- вый крест. Я закрыл форточку, чтобы не слышать душераздира- ющих стонов, задернул занавески, зажег абажур, взял со стола одну из книг, устроился в кресле и стал читать. Мне доставляло огромное удовольствие наблюдать, как буквы сливаются в слова, а слова в предложения, а предложения в страницы. Мои глаза скользили с необычайной прият- ной легкостью слева направо, они неслись куда-то вдаль, словно птицы над степью, и после многократно, снова Пётр Гладилин 54