Петр Гладилин. Афродизиак.

гал вокруг и снимал на «Полароид». Я вернулся — она сидит, привязанная к стулу, и плачет. Я показал ей фо- тографии. Отвязал ее от стула, раздел догола, пару раз врезал по физиономии; звоню ее любовнику и говорю: приезжай и забирай. Он приехал, я вытолкал ее за дверь в чем мать родила. Я скучаю, я не могу выбросить ее из головы. Я не вижу выхода! — Умри за ислам. Тебя будут любить гурии. Они очень нежные девочки. —Меня другие не интересуют. Только Эля. — Напрасно! — А что, если убить ее? — Убей! — Хочешь выпить? — Нет, не хочу. — Ты не мог бы с ней поговорить? — Нет, — сказал я, — не могу. — Я не хочу жить. — Мне нечем тебя утешить. Отсутствие энтузиазма и радости жизни есть преступление против молекулы ДНК, — сказал я, встал и пошел прочь. Я шел вперед не оглядываясь. Несколько месяцев я бродил в кромешной тьме по лабиринтам, за стенами которого плескался Мировой океан, пока не случилось чудо: рыба открыла рот, и я вышел на берег моря. Зем- ля, на которую я ступил, была усыпана драгоценными камнями, красивыми женщинами, богато иллюстриро- ванными книгами, премьерами, цветами и комплимен- тами. Я открыл руки и пошел навстречу утренней заре, как вдруг листок бумаги, летящий по ветру, прилип к моей щеке. Я расправил его и разглядел с двух сторон. Там было начертано: «Ухожу навсегда! Ты абсолютно прав, с тобой я даром теряю время. Мессалина». Пётр Гладилин 62