Петр Гладилин. Афродизиак.

— Я не глина. — Ты умная, но еще сырая, как глина. Из тебя можно вылепить все, что в голову придет. —Я не такая мягкая, податливая и слабохарактерная, как ты думаешь. — Нет, ты не мягкая и не слабохарактерная, ты гар- моничная, умная и красивая, но ты юная и сырая, как глина. — Нет! — В твоем возрасте я был точно такой же аморфный. — Неправда. У меня сильный характер. — Смотрю на тебя и думаю: что из тебя вылепить? — Например? — Из тебя можно вылепить африканскую глиняную таблицу для клинописи, писсуар для общественной уборной, девочку с мирровой веткой, палеолитическую венерку, ангела, разделочную доску. Что захочу. У меня есть мастерская и печь для обжига. —Я никогда не стану другой, тебе никогда не удастся сделать из меня что-нибудь по своему плану. Я в печь не полезу. Из воды вышли два чернокожих парня и стали расти- рать друг друга полотенцами. Вода, по всей видимости, была очень холодной. Они были белые как мел. Я взял в правую руку одного из них и стал писать белым по черному на огромной классной доске: «Я увидел эту де- вушку впервые полчаса тому назад. И вот теперь я везу ее в тачке берегом моря! С каждой минутой я все больше и больше погружаюсь в ее душу. Если душа человека яв- ляется его первой реальностью, то вдруг оказалось, что ее душа на несколько мгновений стала для меня более реальной, чем моя собственная...» Я писал. Мел в моей руке крошился и кричал от боли. Я писал до тех пор, пока мои пальцы были способны сжи- Пётр Гладилин 68