Петр Гладилин. Мотылек.

— Я очень вас прошу не надо в свинарник! — До конца службы, к свиньям, на ферму! — Я согласна, — сказал Лебедушкин, — занавески были изумительные, но посмотрите мой спектакль в ко- стюмах с музыкой и со светом, и тогда вы поймете, что жертва не была напрасной! — Дело не в свиньях. Есть еще одно обстоятельство в этом деле, а именно — свинарь. Он в два раза тяжелее любого борова и в два раза похотливее, может быть, на- конец он перестанет заниматься рукоблудием?! Так что быть тебе свинаркой, Коля! Может быть, мы и свадьбу сыграем. Лебедушкин впервые испугался. Преображение ко- мандира части было страшным. — Я заклинаю вас, я умоляю вас! Не надо на ферму! Дайте мне шанс, позвольте мне сыграть спектакль! — Хорошо, сыграй! Я посмотрю! Но если спектакль плохой, я сдержу слово! — Дайте скорее спички! — Зачем? —Мне нужно сделать грим, мне нужна сажа, я подо- жгу бумагу! Полковник вышел на свет, достал зажигалку, отдал ее Коле и сел на одно из пустующих алых кресел перво- го ряда. — Погодите одну минутку! Я так волнуюсь. — Еще бы! — Я даже перед поступлением в школу-студию МХТ так не волновалась, — сказал Лебедушкин. — Такой омерзительной рожи, как у вашего жениха, Наталья Сергеевна, я отродясь не видывал. У него под ногтями грязь всей Вселенной, все черви этого мира, вся флора и фауна! От этого вашего будущего супруга воня- ет так, что свиньи падают в обморок, и нашатырь не Пётр Гладилин 288