Петр Гладилин. Мотылек.

А душа твоя есть бриллиантовая стрекоза, Она освободится от кокона и будет сорок дней Парить в околоземном эфире, Слушая о любви к тебе, Собирая силы для будущего путешествия. Она полетит к своей новой жизни, Пересекая океаны времени, И скоро твоя постоянная душа Достигнет суши, и начнется новая жизнь. Твои глаза, вдоволь напившиеся тьмы, Снова распахнутся навстречу солнечному свету, Ты побежишь босыми ногами по росе… Полковник слушал, затаив дыхание, он окаменел, пре- вратился в ящерицу на камне, наблюдающую за прибоем. Представление нравилось ему все больше и больше. Он не понимал смысла действа, но в него медленно сочился, входил дух от этих слов. Образ принцессы Сольминор, ее речь медленно поглощали его душу, он подчинялся этой бессмыслице. Они, эти слова и образы, зацепились за не- видимые нити в его измученной, глухой и ослепшей душе и даже доставляли ему непонятное и странное удовольст- вие. Слова и образы своей непонятной гипнотической властью заставляли подчиниться себе, молчать и слу- шать. Это ужасно напугало Кинчина. Потому что он не привык подчиняться никакой власти над собой. Вдруг неожиданно для самого себя полковник вско- чил на ноги. — В свинарник! — закричал он. — Неотесанный сапог! — моментально ответил Ле- бедушкин, обиженный тем, что полковник прервал его исполнение. Пётр Гладилин 290