Дмитрий Бочаров. Скрипка.

33 музыка допускает любую звуковую жуть. И жестокость. Впрочем… разве только музыка? Если пристально при- глядеться, нож гильотины годами неотвратимо висит над нашими шеями. (в зал) Над моей, над твоей, над вашей. Он стал почти родным. Мы платим ему своими судьбами. Трудно представить, что возможно обходиться без него. Это у нас, у людей, называется государством. Она (обиженно отшатывается от Него) Не хочешь – не надо. Раньше ты мне совсем другие слова говорил. Он Извини… Я бываю неоправданно жесток. Опять за- вёл словесную шарманку. Есть у меня такая дурная черта. Впадая в состояние автопилота, начинаю говорить умные вещи. А жизнь требует гораздо более глупого – поступ- ков. Я мечтаю подарить тебе звезду, а тебе хотелось бы просто сходить в ресторан. Я занимаюсь любимым делом, а ты работаешь… работаешь… работаешь… Я обещаю тебе светлое будущее, но оно всё никак не настаёт. И что толку от моей беззаветной веры – ты ждёшь его здесь и сейчас. А завтрашний день становится вчерашним, и, ес- ли что и растёт, то только… разочарование. Получается, что я могу предложить тебе только слова. И, как ни кру- ти, по сути, ты – права. Собственную лень обосновываю идеологией. Такую теорию развёл… А сам безвольно подчиняюсь диктату дирижёра. Диктату ничтожества, дорвавшегося до власти. Обычный мужик, и, честно го- воря, средний музыкант, оказавшись за дирижёрским пультом, вдруг ощутил себя полубогом. Со всеми причи-