Дмитрий Бочаров. Скрипка.

2 Первая картина В полной темноте звучит Баховская «Чакона». Прожектор выхватывает на сцене женский торс, об- ращённый спиной к залу. Формы его невероятно напоми- нают формы скрипки. В довершение сходства, в районе поясницы (на уровне изгиба талии) нарисованы эфы. Неожиданно, женщина оборачивается к залу. Музыка обрывается. Скрипка Я – скрипка. И, следовательно, я – женщина. Обтека- емость моих форм – женственна, острота моих уголков – женственна, необъяснимость моего звучания – женствен- на. Но это не значит, что каждая женщина – скрипка. И дело тут вовсе не в степени обструганности. И даже не в загадке лака! Хотя над этой загадкой вот уже много сто- летий бьются лучшие умы. Глупцы! Дело – в душе. Настоящая скрипка поёт – даже когда молчит. Каждой слоиночкой дерева, каждым завитком. Слышите? (напряжённо вслушивается в тишину) Нет? Значит, не доросли. Значит – первобытны. Вам нужен барабан. Не оттого ли в вашей музыке так много барабанов? О чём поёт скрипка, спросите вы? Не догадались? Конечно же, о нём. О том, кто своим прикосновением за- ставит вибрировать струны души и… просто струны. Кто этот самый ОН – спросите вы? Он – это смычок. Мой из- бранник. И он же – мой мучитель. Вы думаете, смычки одинаковые? Ха! Вот уж глупость, так глупость. Это всё равно, что утверждать, будто мужчины – одинаковые. (в зал) У вас – одинаковые? И у вас? И у вас тоже? Значит, у