Журнал "ДРАМТЕАТР", № 4, 2021 г.

272 к оглавлению бла-бла-бла. Я с ним уже говорила предварительно, он нормально разговаривает, слегка такой косноязычный, но это и хорошо – натурально так, искренне выходит. Ну, типа, действительно, почему я должен считаться отцом, если я не отец, нефига из меня лоха делать и бла-бла-бла. И потом мы приводим в студию малыша - этого он не будет заранее знать. Александр, я имею в виду. Знать будет только бабушка, эта вот как ее зовут, Валентина Геннадиевна. Мальчик войдет и Александр, конечно, не может не отреагировать – все-таки он три года был папой. Теперь слушай меня внимательно. Когда мальчик появится, ты прямо вот сразу сливаешься с креслом. Никаких комментариев, текстов – тишина. Усвоил? Шота . Да понял, понял… Лала… Ляля . Все внимание на мальчика и его так сказать, «непапу»…. Если честно, я вообще не понимаю, что это за хер с горы такой. Воспитывать ребенка три года, любить его, в зоопарк водить, а потом сказать пошли вы все нах… Шота . А что он должен делать? Ляля . Ничего, блин… Шота . Ты чего? Ляля . Чего? Шота . Женщине хорошо рассуждать. Правду говорю. Она всегда знает точно, что она мать. Или не мать. А еще она знает точно, от кого родила. Ляля . Кто сказал? Шота . Наши эксперты скажут. Это хороший вопрос, кстати, к экспертам. Всегда ли знает ли женщина, кто отец ребенка?