Павел Турсунов. Дуремар (роман).

150 Вышли они из нее изрядно потрепанные и ослабевшие, зато им удалось заглянуть в отнюдь не женское нежное личико оппозиции. Раньше и слов-то таких никто слыхом не слыхивал – «оппозиция, демократия»! И даже теперь, когда был отменен комендантский час, и грязевые потоки таджикского бунта удалось смирить, простые обыватели считали оппозиционеров да демократов некими прыщами, которые, конечно же, со временем рассосутся, и ничего не изменится – коммунистическая партия, как была рулевой, так и останется ею на все времена. Считал так и Слепнев, и родственники его, и друзья киностудийцы, и многие, не уехавшие жители маленькой, удивительно красивой горной республики с гордым названием Таджикистан. Полагались они на вечно русское: «авось, все образуется». Но не тут-то было…  Потрескивая добрым десятком оставшихся дней, догорал август одна тысяча девятьсот девяносто первого года. Дни стояли душные, липкие. Ёр Хафизов приехал на киностудию со съемок своей дурацкой комедии «Холостяк». Подобных «комедий» развелось в горбачевскую перестройку великое множество. Бестолковые, не смешные и не веселые, они вызывали чувства раздражения и жалости к бездарно потраченному на очередную экранную глупость времени. Но новоявленные нэпманы-кооператоры, вкладывая в эти фильмы деньги, «отмывали» тем самым колоссальные суммы. На кинематограф, словно на «золотую антилопу» из одноименного мультфильма, высекавшую из-под копыт