Павел Турсунов. Дуремар (роман).

190 состроили серьезные трезвые лица и, поддерживая с двух сторон за руки директора фильма, сказали: «Ну, мы завтра тогда придем». В ответ они поймали на себе лишь улыбки парней, охранявших оружие. - У-уф, - тяжело выдохнул Сережка, когда они вдвоем с Ёром почти на себе доволокли бедного Назри до ближайшей скамьи. - Что-то особо много добровольцев среди горожан не наблюдается президента защищать, - отирая пот со лба, с улыбкой заметил Ёр. - Если не сказать, что их вообще нет, кроме нас, дураков, - со смехом ответил Слепнев. Рядом была разбита чья-то палатка, и внутри ее слышалась таджикская речь. Говорили тихо, вполголоса. Назри, сидевший с поникшей головой и постоянно сплевывавший накатывающуюся волной слюну, вдруг встрепенулся, поднял голову и сквозь икоту заплетающимся языком проговорил: - А я… я… этот го..о..лос… знаю… - О, уже голоса пошли! – ухмыльнулся Сергей, и поддел директора: - Может еще по одной? А, Назриша? Чтоб видения появились? - Да иди ты, знаешь куда? – уже более осмысленно и твердо проговорил Назри, - где-то племянник мой, Фарход разговаривает. Директор прислушался, опустился на колени, пополз в сторону палатки, потом остановился и негромко крикнул: - Э, Фарход, ту кани? Ты где, Фарход? Из палатки донеслось: - Инчо ман, инчо! Здесь я! Ту ки?