Павел Турсунов. Дуремар (роман).

203 спустившиеся с вершин Гарма и Памира. Начиная с пяти утра по всему городу раздавались через звуковые усилители призывы к намазу – утренней молитве, и на таджикском телевидении воцарились программы и фильмы, которые транслировались напрямую из Ирана. Непривычно и пугающе смотрелась на женщинах, ведущих иранские телевизионные программы, темная строгая одежда. Особенно платки на головах, скрывавшие лоб и подбородок. Казалось еще немного, и душанбинских женщин всех поголовно заставят носить такую же одежду. До этого, слава богу, пока не дошло, но таджичкам, носившим европейское платье, уже грозили расправой, если они не наденут, хотя бы изоры – женские атласные штаны с цветным азиатским орнаментом. К русским людям, не знавшим таджикского языка, стали относиться с презрением и говорить, что они все скоро сами бесплатно отдадут свои квартиры и убегут в Россию. Карим-ходжа получил, что хотел – власть. Правда, его власть ограничивал Варзобский перевал, через который он пока не смел сунуться в Ленинабадскую область; не распространялась она также и на кишлаки Кулябской области, в которых срочным порядком шла мобилизация мужского населения на борьбу с исламистами. Но политический аппетит Карим-Ходжи был пока удовлетворен тем положением вещей, что существовали на данный момент. Дабы не выглядеть в глазах российских и европейских политиков, а также русскоязычного населения Таджикистана, диким националистом и фанатиком ислама, он везде говорил о том, что уважает русский народ, что его советником и другом является Владимир Халилов, у которого мама русская. По заданию Карим-ходжи Вовке