Павел Турсунов. Дуремар (роман).

212 разлепляет их, и сквозь пелену в глазах, сквозь звенящий в голове шум к нему приходит сознание того, что над ним стоит Фарангиз и гладит его по руке. - Это ты, девочка? Как же я ждал тебя, - выдыхает он едва уловимым шепотом. Его пальцы вздрагивают и начинают еще тяжкий, но упоительный путь к ее руке. - Фарангиз… - опять выдыхает Вовка и снова его сознание пеленает сон, в котором он превращается в сокола. Он сидит на плече у милой девочки и целует клювом ее нежную матово-розовую шею, только это уже не клюв, а его губы… Ее гу-бы…  Халилов окончательно пришел в себя только через неделю. Он как-то сразу открыл глаза и почувствовал, что хочет есть. Опершись на левый локоть, он приподнялся и увидел, что лежит голый с перебинтованной грудью. Затем осмотрелся вокруг и понял, что находится у себя в новом доме в кишлаке. Он кашлянул, и ошпаренный внутренней грудной болью свалился опять на спину. В дверном проеме показалось лицо Фарангиз. Она все с той же полуулыбкой неспешно подошла к нему и смело прикоснулась пальцами к его руке: - Ну, вот, я знала, что вы поправитесь. Вовка тут же поймал себя на мысли, что если бы эта сцена происходила за тридевять земель отсюда в другой стране и при других обстоятельствах, то он, несмотря на боль в груди, был бы самым счастливым человеком на свете. При одном только виде этой девушки с множеством стекающих по спине косичек его сердце выплеснуло такую