Павел Турсунов. Дуремар (роман).

221 Как же не хотела Фарангиз, чтобы он возвращался в Таджикистан за деньгами Карим-ходжи, как отговаривала она его от этой затеи, но Вовка уперся. Он впервые в жизни растерялся. Поменявшийся государственный строй в России с легкостью гнул простых граждан, словно алюминиевые проволоки, и вкривь и вкось. Живя в Москве, Вовка с каждым годом все больше и больше чувствовал себя маленьким, лишним, никому не нужным человечком, вынужденным отчаянно сражаться, чтобы сберечь свое тихое семейное счастье, чтобы не пасть на колени перед государственным молотильным механизмом, устроенным не иначе, как с помощью дьявола. Обещанная квартира так и осталась пустой начальственной говорильней. И с получением российского гражданства возникли трудности, из-за чего их с Франгиз выселили из подмосковного военного городка, в котором им поначалу предоставили комнату в общежитии. Помогли деньги, взятые Вовкой из сумки Карим-ходжи – на них они сняли с Фарангиз на длительный срок квартиру в Москве. Пенсия, назначенная подполковнику Халилову в связи с его отставкой имела вид ощипанного дохлого цыпленка, и прожить на нее в мегаполисе было невероятно трудно. Но пока все эти трудности превращались в труху перед тем счастьем, которое испытывали они от того, что изо дня в день могли быть вместе, могли видеть друг друга и никак не надышаться друг другом, наконец, есть за одним столом и засыпать и просыпаться в одной постели. По Вовкиной просьбе Фарангиз стала носить европейское платье и сделала модную стрижку. И теперь, когда он гулял с ней под