Павел Турсунов. Дуремар (роман).

32 наголо, под бритву свою шишковатую крупную голову, имеет свирепый угрожающий вид, за что носит прозвище хан Батый. И вот, наконец, в проёмах между железных прутьев забора со стороны тротуара мелькает лысая макушка, и уже через минуту клиент на месте. - Здорово, Батый! – с особой радостью обнимает приятеля Сергей. – Пришел! Молодец! Мы уж ждем тебя! Вовка также знаком с Батыем: тот появлялся здесь как- то пару раз, но не прижился. Несмотря на свой хищный вид татаро-монгольского воина, Батый трусоват, прижимист и абсолютно не гусар по части выпить. - Ну, где тут твоя Япония, показывай! – обращается Батый к Сережке после традиционных рукопожатий. Сергей лезет в портфель, достает толстый рулон старых газет и не спеша, слой за слоем, начинает его разворачивать. - Что там у тебя, вместо зонта, граната упакована? – хихикает Батый, недоумевая, зачем столько газетной макулатуры наверчено. Сергей не стал ему по телефону говорить правду-матку по поводу появления зонтика, сказав, что отец привез его из Москвы своей сестре, тете Лиде, а у нее, оказывается, есть точно такой же. - На, смотри! – извлекает из последнего газетного слоя почти новенький японский зонтик Сережка и протягивает Сашке. - А где ценник? – спрашивает Батый, недоверчиво рассматривая вещь. - Я же тебе говорил, - выкручивается Сергей, - отец в подарок тетке привез! А кто ж с ценником дарит?! - Да, правда, что-то я не подумал, - засмущался Сашка. - Ты раскрой, раскрой зонт-то, посмотри, прикинь! – начинает окучивать Батыя Вовка. – Он же полтинник стоит!