Павел Турсунов. Дуремар (роман).

80 клеймил своими стихами негодяев, загубивших «великого актера и поэта» Владимира Семеновича. Они разговорились, плеснули оратору водки в его раскладной стаканчик и продолжили с ним выпивать уже в ближайшей пивнушке. Но об этом никто не знал, даже Элен. И знаком с Михеевым Вовка не был. - Что я знаю, - отвечал Вовчик, - не страшно. Плохо то, что другие знают, иначе я бы ничего не знал, понимаешь мою мысль, Дуремар? По Сережкиной коже зашуршал ветерок с мурашками, и он тяжело, придавлено спросил Халилова: - Вовка, скажи мне честно, ты что, на «них» служишь? И у тебя задание меня контролировать? - Дурачок ты, Серега! Больше дел ни у кого нет, как только за тобой следить. Я тебе тогда, у церкви, говорил и еще повторяю: я сам по себе. Думай что хочешь, но пойми: не связывайся ты со всякой шушерой! У тебя свой путь, и все - закончили об этом. Давайте лучше водку кушать, со мной можно! Тема была закрыта, похоронена и больше никогда не всплывала, пока Вовка находился в Москве. Но, тем не менее, вопросы-то остались, и бо-о-льшие вопросы… На восьмой день своего пребывания в первопрестольной Вовчик предложил: - Друзья мои, а не съездить ли вам со мной на Байкал, места красивые посмотреть, развеяться? Мне завтра надо в Иркутск по делам отчаливать, так что могли бы вместе, а? Как вы на это смотрите? Сергей смотрел на это крайне отрицательно. После того, как Халилов выдал весь расклад про Ваганьковское кладбище, Сережке стало затруднительно общаться с