Павел Турсунов. Дуремар (роман).

96 еще из тех, кто учился вместе с ним в консерватории, мог похвастаться тем, что работает в кино и записывает музыку с настоящим симфоническим оркестром, и причем состав оркестра Сережка может выбирать сам какой угодно! Появились у Дуремара деньжата. Достойные, настоящие! А на них, как мухи на дерьмо, людишки да девочки стали слетаться и объявлять себя «друзьями» и «любимыми». И нравилось это Дуремару! Он быстро и четко усвоил урок своего шефа Геннадия Александровича: надо уметь быть щедрым с людьми, и особенно здесь, в Средней Азии, тогда и двери для тебя будут открыты всегда и везде. Заказы с написанием музыки сыпались один за другим, но уже нет-нет, да иногда из сознания начинал выплывать мутной луной опухший кругляш вопросов: «А дальше-то что? А как же быть с планкой, за которой начинается настоящий кинематограф, где царствуют Висконти, Антониони, Тарковский, Параджанов?.. Кому нужны эти таджикские фильмы про «вечнозеленых» басмачей и совестливых хлопкоробов? И сколько можно писать музыку с набившими кислотную оскомину восточными интонациями, когда из души прорастает нечто легкое – леграновское, челентановское?..» Как-то была очередная гулянка киношников на базе отдыха, принадлежавшей киностудии. Уютные домики находились в горах, в восхитительном по красоте Рамитском ущелье, на берегу речушки, которая впадала в стремительную, бурлящую в грудах каменных глыб реку Кафирниган. Выпито было много. Киношники пили смертельными дозами, которые на них должным образом почему-то не действовали. Компания из десяти человек,