Юрий Авербах. В поисках истины: от чатуранги до наших дней

Любовь без взаимности 227 Некоторые авторы склонны считать и эту партию вымышленной. Но какой смысл в подобной выдумке? Развенчать славу Наполеона как сильного шахматиста? Никто из современников этого не утверждал. – Удивительно! – сокрушался в IX веке знаменитый халиф аль- Мамун. – Я правлю миром от Инда на Востоке до Андалузии на За- паде и не могу совладать с тридцатью двумя шахматными фигурками на пространстве два локтя на два. Через тысячу лет эти слова с полным правом мог сказать Наполеон. Увы, на шахматном поле брани он был самым заурядным полковод- цем. Выдающийся военный стратег, водивший в бой десятки тысяч солдат, не мог справиться с шестнадцатью крохотными фигурками. Блестящий ум, поражавший своими остроумными, неожиданными решениями, терял остроту, тускнел, когда дело касалось шахмат. В чем же дело? Сначала я искал объективную причину этого пара- докса. Ведь в шахматах мы имеем дело с очень ограниченным кон- тингентом боевых сил, и снятые с доски фигуры заменить нельзя. А в военных операциях успех часто определяется умелым использовани- ем резерва, введением в решающий момент свежих сил. Кто, как не Наполеон, всегда придерживал в резерве старую гвардию и в критиче- ский момент бросал ее в бой! Кстати, в сражениях Наполеон своих солдат не щадил. Как подсчи- тали историки, в войнах, которые он вел, погиб один миллион семьсот тысяч французов. Больше, чем в двух мировых войнах, вместе взятых! Однако, поразмыслив, я нашел другую, чисто субъективную при- чину. Мне кажется, Наполеона сковывали жесткие правила игры, ему было тесно в узких рамках шестидесяти четырех клеток. Его полко- водческий талант нуждался в несравненно большем пространстве. Широкие равнины Маренго, необозримые поля Аустерлица – там он мог полностью развернуться, там он ощущал себя властелином мира. А тут маленькая шахматная доска и миниатюрные солдатики. Он любил играть с ними. Это было забавой, развлечением в часы досуга. Но относиться к шахматам серьезно, изучать их – нет уж, увольте! К тому же у Бонапарта всегда было так мало свободного времени. Тот, кто пережил роковые мгновения стольких битв, кто в пух и прах разбивал армии целых государств и небрежным движением руки, как фигурки с шахматной доски, сбрасывал королей, конечно, не мог снизойти до серьезного изучения игры, какой бы увлекательной она для него ни была. Наполеон относился к шахматам свысока. А шахматы такого не прощают. Они не доверили ему своих сокровенных тайн. Законы игры, которыми владеют мастера, так и остались для него тайной за семью печатями. Наполеон любил шахматы, но это была любовь без взаимности.